Что изменилось в политическом пейзаже Польши после трагедии под Смоленском? Никаких радикальных изменений не произошло. Польские политические институты не просто выдержали удар, но выдержали его достойно. Демократические механизмы, определяющие алгоритм действий в такой ситуации, сработали как положено. Председатель сейма Бронислав Коморовский (представитель "Гражданской платформы") немедленно приступил к исполнению обязанностей президента. Именно он, по всем опросам опережавший Леха Качиньского не менее чем на 20%, и должен был с высокой степенью вероятности занять этот пост. Коморовский предложил левой и правой оппозиции, потерявшей двух кандидатов в президенты, самой определить наиболее удобную для нее новую дату выборов. Тактика совершенно оправданная — "Гражданская платформа" собирается выиграть выборы "в белых перчатках".
"Право и справедливость", возможно, попытается переломить ситуацию. Пока это скорее инициатива отдельных лиц, рассуждающих о "гибели последнего польского патриота". Ярославу Качиньскому предстоит трудное решение. Можно попытаться пойти на выборы вместо брата и, на мой взгляд, их проиграть. Можно уйти в тень и начать работу по реорганизации партии, которая будет продолжать выражать взгляды той части общества, которая хочет продолжения прежней польской политики на востоке и испытывает скептицизм в отношении Евросоюза. Время, когда эти взгляды вновь станут популярными, может быть, и придет, но сейчас придется подождать. Политический маятник уже начал движение в противоположном направлении, и это произошло не вчера и не в Польше. Это часть большого тренда, по которому достигнуто согласие практически всех крупных игроков, начиная с обамовского Вашингтона и Москвы и заканчивая крупнейшими европейскими столицами.
С учетом этих новых реалий события последних дней могут сыграть очень важную роль в польско-российских отношениях. Реакция на трагедию 10 апреля с обеих сторон резко изменила их климат. Польские политики не возлагали вину на Россию, а Москва сделала все, чтобы расследование катастрофы провести открыто и совместно с поляками. Но главное — с нашей стороны нашлось множество людей, искренне сочувствовавших и нашедших достойные формы это сочувствие выразить. А с польской стороны нашлось много людей, способных это оценить. Это ситуация, в которой возможен настоящий прорыв. Те политики в Польше, кто выступал за примирение с Россией, получили свободу действий, о которой и мечтать не могли неделю назад. Если с нашей стороны хватит политической воли прекратить постыдные игры с засекречиванием материалов катынского дела и других сталинских преступлений, может оказаться, что катастрофа под Смоленском будет иметь более существенные политические последствия не для Польши, а для России. Этот шанс нельзя упускать.