В Национальной библиотеке Франции в Париже открылась выставка, посвященная великой актрисе Саре Бернар и ее эпохе.
Ни к какой знаменательной дате выставка "Сара Бернар, или Божественная ложь" не приурочена: великая актриса родилась в 1844 году, умерла в 1923-м. Возможно, устраивая выставку, Национальная библиотека просто вносит свой вклад в изживание коллективной вины, которую чувствует французская культурная общественность перед актрисой.
Дело в том, что в стране до сих пор нет ни одного, пусть самого маленького, музея, посвященного Бернар — такого, какие созданы в память о Гюго, Равеле или Моне. Даже в нынешнем парижском Theatre de Ville, некогда основанном для себя Сарой Бернар и носившем ее имя, сегодня мало что всерьез напоминает об актрисе. И это при том, что миф о Бернар едва ли не соперничает в святцах национальной культуры с легендой о Жанне д`Арк.
На выставке представлено три сотни экспонатов. Вроде бы обычный набор, знакомый любому, кто бывал на театральных выставках: фотографии, афиши, мебель, украшения, костюмы из ролей, рукописи, книги, программки спектаклей, партитуры, газетные вырезки, записки, и т. д. Шаль из вышитого золотом тюля, в которой она столько раз выходила на сцену в роли Федры, рубашки и два флакона из серебра из "Потерянных времен", костюм Гамлета, которого она сыграла, когда ей было за пятьдесят. Стандартный набор вещдоков, которым потомки обычно пытаются совершить невозможное, вызвать к жизни нефиксируемую театральную реальность.
В случае с Сарой Бернар это особенно соблазнительно. В театральной истории она осталась неповторимым мастером того, что можно назвать "отделкой" роли. То есть того навыка, что в принципе позволяет театральным актерам обеспечивать ежевечернюю воспроизводимость своего профессионального продукта. Бернар была, возможно, самой великой ремесленницей в истории театра. (Известно, что во время гастролей в России Чехов попенял француженке на недостаток душевности и подлинных страстей.) Именно в этом, должно быть, заключена загадка ее знаменитой "всеядности" — актриса была одинаково хороша и в романтическом репертуаре, и в салонном, и в трагедийном. Ее пристрастие к мужским ролям (помимо роли Гамлета она вошла в учебники исполнением ролей Лорензаччо Мюссе и герцога Рейхштадтского из "Орленка" Ростана) многие объясняли сексуальными комплексами. Но есть и другое оправдание: мужская роль для актрисы дает возможность большего отстранения, а значит — тренировки мастерства. Не зря Бернар обмолвилась, что видит себя больше скульптором, чем актрисой.
Во многом она была уже актрисой нового времени — Сара Бернар уступала свою фигуру и свою улыбку художникам-рекламистам. Бисквиты Lu, сардины Saupiquet, рисовая пудра Diaphane. Ее и прославляли, и высмеивали. Иногда гнусно и подло, как в La France juive. Ее фотографировали и Надар, и множество других, менее известных и совсем неизвестных фотографов. Ее ранние роли воспроизведены на дагерротипах, поздние уже попали на кинопленку.
Дитя полусвета, дочь практически не известного ей самой отца, Сара Бернар на сцене работала на упорядочение жизненного материала. С того момента, как в раннем детстве она перепрыгнула через огромный ров, девизом актрисы было "И все-таки". Позже никем не превзойденный и уникальный артистический беспорядок своей квартиры она украшала все тем же "И все-таки", вышитым на подушечках и носовых платках и написанным на почтовой бумаге, салфетках, скатертях и книгах. Все это лежит в библиотечных витринах. Что и понятно: жизнь Бернар пришлась на время, особо чувствительное к предметам, аксессуарам и всяческого рода артистическим фетишам, которых лишились актеры будущих времен.
Французы заново собрали все, что окружало их кумира. Выставка пользуется бешеным успехом, но она же отчасти объясняет "бездомность" памяти о Бернар. Великая француженка принадлежит к тем считанным историческим персоналиям, чье имя фактически является синонимом времени, в котором они жили. Выставка зафиксировала очевидное: эпоха Сары Бернар существует так же, как, допустим, эпоха королевы Виктории. Актриса Сара Бернар осталась в той эпохе.
Вещи Веры Комиссаржевской были сожжены в больничном бараке: актриса умерла от черной оспы. Вещи Марии Ермоловой пылятся в доме-музее на Тверском бульваре в Москве. Какой из двух исходов лучше для актерской легенды — неизвестно.
РОМАН Ъ-ДОЛЖАНСКИЙ