Коротко


Подробно

Людям здесь не место

"Серьезный человек" братьев Коэн

рассказывает Михаил Трофименков

Если "Серьезный человек" (A Serious Man) и похож на какой-либо другой фильм братьев Коэн, то, конечно же, на "Старикам здесь не место" (No Country for Old Men, 2007). Хотя, казалось бы, сходства между ними не может быть по определению. В "Стариках" киллер с потусторонними замашками чинит кровавую баню в самом что ни на есть заповедном уголке Америки. В "Человеке" Ларри Гопник (Майкл Сталберг), профессор университета где-то на Среднем Западе, мается от превысивших критическую массу, но заурядных проблем в семье и на работе.

Коэны впервые сняли фильм о евреях в своем кругу. Даже угрюмый сосед, мистер Брандт (Питер Брейтмейер), оккупирующий, как подозревает Ларри, из чистого антисемитизма его газон, тоже член семьи: честному еврею без домашнего антисемита не выжить. Каждая беда Ларри анекдотична. Жена (Сари Ленник) выставляет его из дому, чтобы жить с Саем Абельманом (Фред Меламед), душевным бородачом-гигантом, которому в морду дать и страшно, и неудобно. Дочь (Джессика Макманус) ворует деньги на пластическую хирургию, сын (Аарон Вольф) — на травку. Братец Артур (Ричард Кайнд) вселяется в дом, съезжать не намерен, а если куда-то и отбывает по делам, то неизменно возвращается под конвоем и в наручниках. С работы рохлю Ларри того и гляди выгонят, а студент-кореец, выцыганивающий "тройку", подведет под статью, подсунув взятку в конверте. Даже если Ларри является призрак, то только для того, чтобы в очередной раз унизить и приложить головой об стенку. О сексе и говорить смешно.

Что, "еврейское счастье"? Да нет, удел человеческий. Фильм мог бы называться: "Людям здесь не место". Здесь, то есть на Земле. Особенно в этом уголке, где никогда ничего не происходит, как в уютных городках Дэвида Линча. Недаром же действие начинается с того, что камера почти въезжает в снятое сверхкрупным планом ухо, вызывая немедленную ассоциацию с отрезанным ухом, валявшемся на лужайке в "Синем бархате". А вокруг — благодать, все такое аккуратное и одинаковое: и газоны, и домики. Ну просто как в концлагере.

Но есть же что-то, что выше этого мира, как небо, в которое Гопник близоруко всматривается, забравшись на крышу. Иудаизм, как ни одна другая религия, создал изощренную традицию интерпретаций мира, как отражения этой высшей сущности. Куда податься бедному еврею: Ларри, естественно, начинает хождение по ребе — от "младшего раввина" Скотта до мудреца Маршака (Алэн Мандель), этакого недоступного волшебника Изумрудного города,— и вспоминается анекдот о человеке, у которого заболела корова. Ребе давал ему один совет чуднее другого вроде покрасить корову в зеленый цвет, а когда животинка издохла, горестно покачал головой: "Как жаль, у меня было еще столько оригинальных идей".

Кадр из фильма «Серьезный человек»

Кадр из фильма «Серьезный человек»

Но тот раввин — местечковый чудак. Раввины Коэнов — отнюдь не чудаки и не жулики. Точнее говоря, чудаки и жулики в той же степени, в какой и адвокаты с психоаналитиками, столь же бесполезные и безответственные, позволяющие себе чудить за деньги клиентов и плутовать в рамках закона. Какого закона — Моисея или Конституции — не имеет ровным счетом никакого значения. Все они функционеры: за буквой закона давно нет никакого духа. Околесица, которую они несут даже не для того, чтобы утешить Ларри, а потому, что надо что-то наболтать клиенту, в каждом отдельном случае очень смешна и сойдет за еврейский анекдот. Но абсурдные анекдоты в сумме дают не сборник анекдотов, а что-то столь же оптимистическое, как пьеса Самуэля Беккета "В ожидании Годо". Иудеи не называют этого Годо по имени, другие конфессии называют, но разницы никакой.

Судьба Ларри подчиняется лишь одному закону, который он втолковывает студентам: принципу неопределенности. Он рассказывает о коте Шредингера, но кот — это он сам, помещенный в черный ящик: жив ли профессор Гопник, не знает даже он сам. Только в финале понимаешь пролог, кажущийся сначала просто шуткой: в стародавние времена в местечке где-то под Люблином жена уверяет мужа, что ребе Трайтел Грошковер, которого муж позвал на ужин, на самом деле — диббук, проще говоря, зомби. Но если Трайтел и диббук, то очень деликатный, и, как и Ларри, не подозревает о своем статусе.

Собственно говоря, только посмотрев "Серьезного человека", можно понять, что такое депрессия, охватившая Америку после 11 сентября 2001 года и урагана "Катрина", двухактной трагедии человеческой беспомощности. То, что действие датировано 1970-ми годами, не имеет ровным счетом никакого значения: время стерилизовано и обесцвечено, это не ретро, а антиретро. Почувствовать эту депрессию сполна не позволяли ни "25-й час" Спайка Ли, где речь шла об исчезновении "прежнего" Нью-Йорка, ни даже коэновские "Старики", хотя они были, в общем-то, про 11/09: приходил человек ниоткуда и всех убивал. Но насилие, виртуозами которого Коэны являются, может быть катарсисом, смерть — выходом. Финал "Серьезного человека" вполне апокалиптичен, но нет никакой гарантии, что апокалипсис, набухающий в небе, свершится. Может, так и будет длиться и длиться, как жалобы сына на сломавшийся телевизор, хождения Ларри по врачам или зловеще уклончивые беседы ни о чем с коллегами по университету.

В прокате с 25 февраля

Тэги:

Обсудить: (0)

Материалы по теме:

Комментировать

рекомендуем

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы

Социальные сети

все проекты

обсуждение