Коротко


Подробно

Невыносимая святыня

В нынешнем году уже политики включились в передачу музейных ценностей церкви. Однако злоключения святынь, уже переданных в ее пользование, заставляет относиться к этому процессу с большой осторожностью


Константин Михайлов


После обещаний руководителей государства передать церкви все музейные предметы религиозного происхождения, не говоря уж о зданиях храмов и монастырей, сообщество хранителей — музейщиков и реставраторов — раскололось. Одни предаются унынию, другие пытаются протестовать. И те и другие опасаются непоправимого вреда, который может в очередной раз претерпеть многострадальное культурное наследие, — на этот раз от имущественных манипуляций. Сторонники же "церковной реституции" в ответ призывают не нагнетать страсти и напоминают, что церковь занимается возрождением духовности, как будто музеи не занимались всю жизнь ее спасением.

Хроники вандализма


В атеистической, да и искусствоведческой литературе советских времен церковь часто критиковали за вандализм и невежество по отношению к старинным памятникам искусства. Примеры находили тоже старинные — как в конце XVIII века монахи Боголюбова монастыря собирались разобрать церковь Покрова на Нерли, да, на счастье, не сошлись в цене с подрядчиками, как обоз со средневековым архивом северного монастыря, направлявшийся на свалку, был случайно встречен путешествовавшим по провинции столичным историком и тем спасен, как иконы "Звенигородского чина" Андрея Рублева были найдены реставраторами в 1918 году на кадушках с солеными огурцами, коим служили крышками... Все это было правдой, да выглядело в тех книжках ложью, потому что в них ни слова не было о том, что проделывала с культурным наследием России просвещенная советская власть — ни о кострах из икон, ни о взрывах сотен храмов, ни о распродажах из музеев.

Теперь обо всем этом рассказано столько правд, что лучше не читать: количество переходит в качество, кто умножает познания — умножает скорбь. Государство, как принято ныне считать, "искупает вину" перед церковью. Почему-то жертвами искупления при этом делаются те, кто, как мог, все советские годы старались эту вину загладить, сохранить и спасти хотя бы часть погибающего церковного наследия — музеи. И, конечно, само это наследие.

Хроники вандализма нынешних времен разнообразны. Но прежде чем в них заглядывать, мне хотелось бы привести слова человека, которого никто не посмеет обвинить в предвзятом отношении к церкви и священнослужителям. Вот они: "При производстве ремонтных работ в храмах нередко меняется внутренняя и внешняя окраска здания. При этом все это делается "по вкусу" настоятеля. Известны случаи, когда с приходом нового настоятеля значительно изменялось внутреннее убранство храма, причем не в лучшую сторону. При воссоздании интерьеров порушенных церквей настоятелям необходимо согласовывать свои действия с Искусствоведческой комиссией при Епархиальном совете, которая и создана для того, чтобы помогать им и приходским советам в решении весьма непростых вопросов, связанных с эстетикой храмового пространства".

Таким церквям, как эта, в вологодской Палтоге, реституция, к сожалению, не грозит

Таким церквям, как эта, в вологодской Палтоге, реституция, к сожалению, не грозит

Фото: flickr.com/novogorodec

Эти слова принадлежат Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу (произнесены на Епархиальном собрании духовенства Московской епархии в зале церковных соборов храма Христа Спасителя 23 декабря 2009 года).

Не доверять словам Патриарха невозможно, следовательно, можно считать доказанным факт, что настоятели обращаются с храмами и росписями по своему "вкусу", не трудясь даже согласовывать свои действия с церковным начальством. К этому их Патриарх теперь призывает, не упоминая, правда, о том, что закон требует, если речь идет о памятниках старинной архитектуры и монументальной живописи, в первую очередь согласований с государственными органами охраны памятников.

Из описаний печальных результатов подобного хозяйствования можно составить целые книги. Собственно, они уже составлены. Специальная монография эксперта Александра Мусина, посвященная взаимоотношениям церкви и культурного наследия в наши дни, называется красноречиво — "Вопиющие камни". Назовем лишь несколько вопиющих случаев из жизни монастырей и храмов, возвращенных церкви. В Борисоглебском монастыре в Дмитрове снесена крепостная башня XVII века. Сгорела деревянная церковь 1757 года в чеховском Мелихове под Москвой. Отопление Троицкого собора в Пскове нанесло вред уникальному резному иконостасу. В Новгороде Великом снесен переданный епархии памятник архитектуры — дом Передольского.

Наконец, в сентябре 2002 года в костромском Ипатьевском монастыре сгорела находившаяся на территории, контролируемой монашеской общиной, деревянная церковь из села Спас-Вежи. Это была культурная трагедия национального значения. В течение ста с лишним лет ни одно издание по истории русского искусства не обходилось без описаний и фотоснимков этого хрестоматийного памятника, который в 1950-е годы был перевезен в Кострому и стал экспонатом музея деревянного зодчества под открытым небом. Но Россия этого попросту не заметила, даже Министерство культуры не выступило хотя бы с кратким заявлением. Бог дал — Бог взял...

Этот памятник деревянного зодчества сгорел после передачи Ипатьевского монастыря (Кострома) верующим

Этот памятник деревянного зодчества сгорел после передачи Ипатьевского монастыря (Кострома) верующим

Фото: РИА НОВОСТИ

Да что провинция, если и в Москве, где памятники формально находятся под строгим присмотром городских и федеральных органов охраны наследия, церковная старина то и дело бесследно исчезает. Из недавних примеров — кованые решетки 1680-х годов в храме Введения в Барашах, выпиленные из окон и замененные новыми, ограда и ворота храма Ильи Пророка в Черкизове, замененные грубым новоделом. Древний храм Всех Святых на Кулишках, что у Варварских ворот, собираются поднимать на домкратах на 4-5 метров — официально для воссоздания древнего облика, нарушенного культурным слоем, попутным результатом будут полезные квадратные метры.

Влажная уборка


О древних иконах, которым противопоказаны лишние перемещения, но которые музеи все время призывают "выдать", как будто это заложники, написаны уже тома — от "Троицы" до "Владимирской". Вот не столь еще известные злоключения Боголюбской иконы Божией Матери, по преданию, написанной в 1158 году по заказу князя Андрея Боголюбского (документальная история изложена на официальном сайте Владимиро-Суздальского музея-заповедника).

Икона экспонировалась в музее, неоднократно реставрировалась за государственный счет, в 1993 году была передана в собор возрожденного Княгинина монастыря. Музей заказал и изготовил для нее уникальную герметичную витрину со специальными приборами, обеспечивавшими благоприятный для сохранения уникального памятника древности температурно-влажностный режим. Далее музейные работники деликатно пишут: "К сожалению, мы сталкивались с непониманием со стороны монастыря уникальности этого памятника и хрупкости состояния иконы". Состояние святыни стало вызывать тревогу, и после обращения музея к архиепископу Владимирскому и Суздальскому Евлогию епархия заказала новый футляр-витрину, в комплекте с четырьмя специальными обогревателями для поддержания щадящего режима. Но в конце 2008 года выяснилось, что один обогреватель в монастыре отключен ради экономии электроэнергии, а другой просто продан. Вдобавок "неоднократно были отмечены факты уборки нижних ярусов фресок влажными тряпками". В 2009-м специалисты подвели предсказуемые итоги эксперимента: три очага плесени, отставание и шелушение красочного слоя. Икону забрали обратно в музей и теперь опять спасают, после чего намереваются вернуть в монастырь...

Доступ посетителей к уникальному некрополю Донского монастыря в Москве затруднен после его передачи церкви

Доступ посетителей к уникальному некрополю Донского монастыря в Москве затруднен после его передачи церкви

Фото: РИА НОВОСТИ

Страсти и законы


Конечно, можно привести и массу позитивных примеров возрождения храмов и монастырей, плодотворного сотрудничества епархий и приходов с музеями. Но анализировать нужно в первую очередь примеры негативные — хотя бы для того, чтобы они не множились.

При этом сторонники "реституции", к сожалению, думают в первую очередь не о погибающих в запустении храмах Русского Севера, не о московских церквах, занятых банковскими (Бутырский Вал, 26) или даже партийными (ул. Малая Андроньевская, 15) офисами. Нет, речь идет о Новодевичьем монастыре, о Рязанском и Ростовском кремлях, о музейных комплексах, которые создавались и реставрировались десятилетиями. К гибнущим от свечей рублевским фрескам в Успенском соборе Владимира, которые оплакивают уже несколько поколений российских музейщиков, видимо, рискуют добавиться прославленные росписи ярославских храмов, уникальные стенописи Мирожского монастыря в Пскове и Ферапонтова монастыря под Вологдой.

А ведь есть еще проблема доступа граждан к культурному наследию, гарантированного, между прочим, Конституцией России. Попробуйте, например, в будний день зайти в московский Донской монастырь и подобраться к замечательным скульптурам некрополя или к укрепленным на стенах фрагментам снесенных в 1930-1950-е годы памятников архитектуры. Не выйдет — пройти можно лишь по дорожке от монастырских ворот до дверей собора, шаг вправо — шаг влево бдительная охрана пресекает. Как-то раз я осмелился приблизиться ко входу в старообрядческий монастырь на Преображенке — охранник в черной рубашке, выросший как из-под земли, загородил мне дорогу со словами: "Это частная территория" (!).

Новая отопительная система Троицкого собора в Пскове повредила старинному иконостасу

Новая отопительная система Троицкого собора в Пскове повредила старинному иконостасу

Фото: РИА НОВОСТИ

Да, если бы процессом "церковной реституции" руководили люди калибра о. Павла Флоренского, создателя знаменитой концепции "живого" музея в Троице-Сергиевой лавре, за судьбы наследия можно было не тревожиться. Но где они, нынешние Флоренские? Батюшки, настоятели и прихожане, распоряжающиеся теперь уникальными памятниками старины, как, впрочем, и подавляющее большинство их светских "коллег", арендаторов и инвесторов, не имеют специального искусствоведческого и исторического образования и не страдают от излишних тягот контроля со стороны госорганов охраны памятников.

Нельзя обвинять людей — что светских, что церковных — в том, что они не искусствоведы и не специалисты по охране памятников. Они и не обязаны ими быть. Если уж искать виноватых, то среди тех, по чьей инициативе уникальные реликвии вырываются из рук профессиональных хранителей.

И в самом деле, не нужно нагнетать эмоции и страсти. Страсти вообще излишни в деле, которое регулируется законами.

Государство демонстрирует намерение вернуть церковные ценности из музеев церкви. Прекрасно, но намерения угробить эти ценности оно ведь не демонстрирует? И намерения делать это вопреки закону тоже не демонстрирует, поскольку речь идет о подготовке специального законопроекта на эту тему.

Следовательно, нужно помнить о том, что это не только религиозные, но и общегосударственные реликвии. И о том, что святыня должна быть не выносимой из музея, если это угрожает ее сохранности. И о том, что нужно соблюдать имеющиеся законы.

Если собор Мирожского монастыря (Псков) станет действующим, реставраторы не ручаются за сохранность фресок

Если собор Мирожского монастыря (Псков) станет действующим, реставраторы не ручаются за сохранность фресок

Фото: ИТАР-ТАСС

Например, Федеральный закон "О музейном фонде Российской Федерации". А он гласит, что "музейные предметы и музейные коллекции, включенные в состав Музейного фонда Российской Федерации, являются неотъемлемой частью культурного наследия народов Российской Федерации". И "музейные предметы и музейные коллекции, включенные в состав государственной части Музейного фонда Российской Федерации, не подлежат отчуждению, за исключением случаев утраты, разрушения либо обмена на другие музейные предметы и музейные коллекции". И "музейная коллекция является неделимой".

А это значит, что о перемене собственности на экспонаты государственных музеев по закону речи идти не может. А если речь по-прежнему о передаче в пользование — на то есть охранные обязательства, которые должны исполнять обе стороны, даже если одна из них церковная.

В теории все просто. Если епархия или приход претендует на обладание старинной и ценной иконой из государственного музея — значит они должны гарантировать ее сохранность и обеспечить условия ее бытования в храме как минимум не хуже музейных. Заказывать специальные капсулы, обеспечивать охрану здания от воров и т. п. Если "поновляется" интерьер или внешний облик памятника архитектуры — это может происходить только по закону об объектах культурного наследия, с санкции уполномоченных органов охраны памятников. И ответственность должна наступать по закону, если обязательства нарушаются.

На практике все это возможно, если в "церковно-музейном конфликте" государство займет единственно возможную позицию — станет на сторону безусловного сохранения национального достояния. Тогда ведь и конфликта никакого не будет.

Тэги:

Обсудить: (0)

Материалы по теме:

Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение