— Комплекс, в сущности, машина по получению от вас денег. Когда вы туда попадаете, у вас не должно быть никаких других моментов, кроме обязательства что-то купить — от куска мыла или очков до автомобилей. Первоначальный проект заключал в себе гуманитарную функцию, а она, как известно, дотируема, поэтому была осознана необходимость создать торговый центр, с помощью которого можно было бы покрыть бюджетные затраты, вернуть то, что город вкладывает в стройку. Маятник качнулся резко в другую сторону — рассмотрение проекта пошло по пути его предельной функциональной оптимизации. Но потом вроде вернулась мысль о том, что центр строится не на свободной территории в обезличенном районе Москвы, а у стен Кремля. Поэтому и поставлена была новая задача — придать комплексу архитектурный образ. Я как раз занимался этим — вытянул все фасады. Потом Церетели выдвинул замысел — придать каждому уровню свой исторический стиль. Это не значит, что все помещения будут одинаковы, но центральный пассаж, его пол, потолок, простенки между витринами будут декорированы, обретут архитектурно-художественный характер, соотнесенный с городом того или иного века. Центр не только торговый, но и рекреационный, туда можно будет пойти погулять, посидеть в ресторане, в кафе детском, например, с видами на Александровский сад. К сожалению, я не занимаюсь проектом с самого начала, как храмом, там обстановка была не менее серьезная, но есть взаимопонимание всех участников процесса. Меня поставили на Манеж, как координатора усилий, в очень напряженный момент — оказалось, что многое выполненное по проекту Улькина нельзя ни продать, ни купить. Кроме талантливого человека, сделавшего проект, должна быть организация, которая могла бы сопровождать его реализацию. Но Улькин оказался не склонен к компромиссам.
— Комплекс, в сущности, машина по получению от вас денег. Когда вы туда попадаете, у вас не должно быть никаких других моментов, кроме обязательства что-то купить — от куска мыла или очков до автомобилей. Первоначальный проект заключал в себе гуманитарную функцию, а она, как известно, дотируема, поэтому была осознана необходимость создать торговый центр, с помощью которого можно было бы покрыть бюджетные затраты, вернуть то, что город вкладывает в стройку. Маятник качнулся резко в другую сторону — рассмотрение проекта пошло по пути его предельной функциональной оптимизации. Но потом вроде вернулась мысль о том, что центр строится не на свободной территории в обезличенном районе Москвы, а у стен Кремля. Поэтому и поставлена была новая задача — придать комплексу архитектурный образ. Я как раз занимался этим — вытянул все фасады. Потом Церетели выдвинул замысел — придать каждому уровню свой исторический стиль. Это не значит, что все помещения будут одинаковы, но центральный пассаж, его пол, потолок, простенки между витринами будут декорированы, обретут архитектурно-художественный характер, соотнесенный с городом того или иного века. Центр не только торговый, но и рекреационный, туда можно будет пойти погулять, посидеть в ресторане, в кафе детском, например, с видами на Александровский сад. К сожалению, я не занимаюсь проектом с самого начала, как храмом, там обстановка была не менее серьезная, но есть взаимопонимание всех участников процесса. Меня поставили на Манеж, как координатора усилий, в очень напряженный момент — оказалось, что многое выполненное по проекту Улькина нельзя ни продать, ни купить. Кроме талантливого человека, сделавшего проект, должна быть организация, которая могла бы сопровождать его реализацию. Но Улькин оказался не склонен к компромиссам.