На оптово-розничном московском рынке электроники иных уж нет ("Лэнд", "Эрлан"), а многие переживают далеко не лучшие времена (ОЛБИ, "Микродин"). А вот Объединенная московская финансовая группа, более известная как фирма "Партия", продолжает процветать. Резкий взлет любой компании неминуемо влечет за собой разговоры об источниках "тяги". Злые языки поговаривали, что в случае с "Партией" источник средств указан в самом ее названии. Впрочем, история, рассказанная одним из ее основателей (пожелавшим остаться неизвестным), эту версию полностью опровергает. Равно как и расхожее мнение о том, что для успеха в бизнесе главное упорно работать, медленно, но верно наращивая обороты и экономя каждую копейку. Зато эта история вызывает в памяти известный анекдот про медленное приращение капитала на перепродаже яблок и бурный его рост после смерти бабушки-миллионерши. Вместе с тем, по словам собеседника корреспондента Ъ МИХАИЛА УМАРОВА, рекламируя "товары от фирмы 'Партия'", "Партия" по существу не является владельцем этих товаров. По словам основателя-инкогнито, в этом нет ничего удивительного: такая практика является основополагающим принципом современной торговли.
— При рождении "Партии" присутствовали три человека. Кому конкретно принадлежит идея названия, я точно уже не помню. Но могу честно сказать: мне оно было крайне противно. Я считал, что многих потенциальных покупателей оно отпугнет.
Затем двое соучредителей фирму покинули... Почему в своем первоначальном варианте фирма не состоялась? Скажу так: не было людей, которые были бы готовы заниматься конкретной текущей работой. Легко получать дивиденды, но тяжело работать. В итоге осталось несколько человек, которые и возглавили ряд проектов под общим названием "Партия".
— До этого вы занимались бизнесом?
— У меня был маленький бизнес. Может быть, помните, был такой знаменитый кооператив, который назывался "Рога и копыта", сокращенно "РиК". Обслуживание и продажа оргтехники. К сожалению, название я не запатентовал, а то сейчас бы пожинал дивиденды. Теперь оно активно используется. Не могу сказать, кто сейчас владеет настоящим "РиКом", поскольку после меня его перепродавали несколько раз.
— Когда произошло деление на различные "партийные" структуры, существующие в рамках холдинга?
— До этого момента произошло много событий. "Партия" развивалась долго и упорно. С одной стороны, вроде бы медленно, а посмотреть с другой — так довольно быстро. За год оборот увеличивался примерно на порядок (к концу 1993 года мы перевалили за $1 млн), но все равно это было очень немного. Мы ютились в одном магазине, и дальше, чтобы развиваться, нужен был качественный скачок.
У любой компании есть несколько критических точек роста. Первая — когда товарооборот через одну фирму, через один магазин достигает пика. Дальше нужно или увеличивать розничную сеть, или переходить на опт. И то и другое сделать очень тяжело, потому что это требует изменения системы управления. Это трудность чисто психологическая, однако очень многие фирмы остаются в зародышевом состоянии.
Представьте: вы владелец фирмы. Получаете в месяц $50-60 тыс. прибыли. И, чтобы перейти на следующую ступеньку, нужно рискнуть. Это легче сделать, когда за спиной надежный партнер, который поддержит в трудную минуту: поможет деньгами и не будет торопить с возвратом кредитов. Таким партнером у нас стала одна известная финансовая структура...
— Это, насколько известно, ОНЭКСИМбанк?
— Тогда он еще по-другому назывался... В общем, "Партия" продолжала расти, как розничная фирма. Надо отдать должное главе представительства нашего американского филиала. Когда фирма была еще очень маленькой, он начал убеждать руководство разработать программу финансового учета. Год она писалась, и как раз тогда, когда мы столкнулись с проблемой роста оборота и необходимостью элементарного учета товара, программа была готова.
Редкий случай: обычно, пока гром не грянет, мужик в нашей стране не перекрестится. Тут случилось все наоборот, когда это потребовалось, оно у нас уже было. Итак, мы начали развиваться как розничная сеть, рос товарооборот, увеличивалось число магазинов. Но примерно год назад товарооборот резко упал. Это было как предупреждение...
Поэтому мы сразу стали развивать оптовую торговлю, нашли людей, деньги. Произошло разделение на две фирмы, поскольку задачи, которые перед ними стояли, были совершенно разные. Главное различие — в структуре компаний, системе управления. В более закостенелой розничной торговле нужно было создавать вертикальную структуру управления. А в оптовой торговле, где нужно очень быстро принимать решения, — плоскую структуру. Это очевидно.
Потом возникла потребность в сервисе, транспорте — появились соответствующие фирмы. А поскольку рекламный бизнес у нас в зародыше, пришлось создать и собственное рекламное агентство.
Я познакомился с китами этого бизнеса. Есть такая известная фирма Saatchi & Saatchi... Меня поразило безобразное управление этой фирмой. Оказалось, что они ничем не отличаются от наших деятелей, которые в этой стране пытаются заработать деньги на рекламе. Беда в том, что никого не интересует реальная зависимость между объемом продаж и расходами на рекламу. Нам же нужно было рекламное агентство, которое бы решало наши проблемы, а не свои.
Было еще множество фирм, которые создавались, умирали, снова создавались... Часть из них возникает по мере необходимости решения определенных задач, другие нацелены на будущий рост. Завели мы, к сожалению, и строительную фирму. Потом оказалось, что дешевле платить кому-то деньги, чем расходовать свое время на ее создание и становление.
— Когда возникла необходимость образования холдинговой надстройки — Объединенной московской финансовой группы?
— Это вообще отдельная тема. Тема налогообложения в нашей стране... В любой нормальной стране есть закон о холдинге, о его налогообложении. Понятно, для чего это делается. Чтобы оптимизировать финансовые потоки, проходящие по всем фирмам, требуется некий орган управления, которым выступает обычно финансовая компания. К сожалению, в нашей стране нет закона о холдинге, и я не могу, например, из одной фирмы в другую перекинуть ни одного рубля. Потому что с этого рубля я заплачу авансом НДС и так далее.
— В свое время у вас была идея создания собственного банка...
— Создать-то можно. Можно еще создать финансовую компанию, которая бы собирала деньги с населения...
В чем отличие нашей страны от других нормальных стран? Вот есть предприниматель и есть финансист. Предприниматель ищет, куда лучше вкладывать капитал, где легче получить прибыль, лучше делать бизнес. А финансист после того, как предприниматель нашел место, приходит туда и начинает разрабатывать эту жилу. И так везде. В нашей же стране идут не туда, где больше денег, а туда, где меньше изгажено. В этом отношении меньше всего повезло финансовым компаниям и банкам. Кроме того, нормы ЦБ так ужесточились, что заниматься банковской деятельностью стало очень тяжело.
— Но некоторые компании все же пошли по такому пути...
— А вы не спрашивали, как у них сейчас дела? Я слышал, что плохо. Многие компании из-за этого разорились. Вспомните "Лэнд", тоже была великолепная идея с банком. У АО МММ был свой банк, который разорился месяцев на 8-9 раньше, чем вся компания. Известная была история.
— Прошлый год стал неудачным не только для финансовых компаний. Та же участь постигла многие торговые фирмы...
— Вы верующий человек или дарвинист? Помните теорию происхождения видов? Для того чтобы что-то развивалось, что-то должно умереть. У нас происходит следующее. Логика первых компаний, которые образовывались на этом рынке, — это логика перманентного перетекания капитала. Все почему-то считают, что это очень правильная теория и нужно ею пользоваться. Возьмите любую компанию. Растет себе торговая фирма, растет, а потом вдруг люди себя спрашивают: а что это я здесь делаю? Ведь я же крупный предприниматель, я должен заниматься банковским делом. И он начинает думать, что легко может сделать банк, заняться производством и Бог знает чем еще. В общем, подняться на другой качественный уровень, не понимая при этом, что этот уровень требует других знаний. Я не лезу никогда в те вещи, которых просто не понимаю. Либо тщательно готовлюсь для того, чтобы хотя бы общаться с людьми на одном языке.
Почему-то считается, что банк — это более высокая ступень, чем торговая корпорация. Это совершенно неверно. А производство, что же, находится еще ниже торговли?
— Но пока именно так это и выглядит.
— А выглядит так потому, что создалось определенное отношение к торговле. Вернее, оно и было. В нашей стране к торговле всегда относились, как к достаточно второсортному бизнесу. Ведь кто такой торговец в представлении наших граждан? Это вор, даже вопросов нет. Человек, не имеющий приличного образования. В лучшем случае "Плешка" или Институт мясо-молочной промышленности. На самом деле торговля — это то же, что информационные сети для банков. Это среда, в которой производитель общается с покупателем. И говорить, что это второсортная система, просто глупо.
Я говорю всем: я торгаш. А на меня все смотрят, вы знаете, с изумлением: а я нет, типа, я бизнесмен. Все боятся этого слова "торговля", в советские времена оно было сильно дискредитировано.
— Кстати, о советских временах. Что вы собираетесь делать после 16 июня?
— Увеличивать торговый оборот.
— Вне зависимости от результатов выборов?
— Разговоры о национализации мне напоминают ситуацию 1917 года. Большевики национализировали банк и думали, что увидят там деньги. Правильно, деньги там оказались. А кроме денег там оказались еще долговые обязательства, и выяснилось, что национализировать нечего. Проблема в следующем: коммунисты, которыми всех пугают, пока не понимают некоторых вещей. Те деньги, которые сейчас есть в торговых компаниях и банках и где-то еще, это не деньги и даже не товар, а некоторые долговые обязательства перед такими банками, как Chase Manhattan Bank, Bank of Tokyo, Bank of America...
Иностранный банк передает часть своих кредитных средств российскому банку, а у того, в свою очередь, кредитуется торговля, промышленность и так далее. Поэтому товары и все остальное, что мы имеем, это не мое и даже не нашего банкира. Все это принадлежит, насколько я знаю, солидным иностранным банкам.
Поэтому при перемене власти просто автоматически удвоятся долговые обязательства нашей страны, например, по Парижскому клубу. Все на этом и закончится. А национализации никакой не произойдет. Нечего национализировать.
Это примерно то же самое, что предоставить 1 млн безналичных долларов. Задайте вопрос любому и сразу поймете уровень квалификации человека: что такое 1 млн безналичных долларов? Как национализировать 1 млн безналичных долларов?
— Можно национализировать склады, транспорт, технику...
— Мы недавно обзавелись пятью новыми грузовичками Mercedes, получили от фирмы по лизингу. То есть это их мерседесы. Аккредитив нам дали без покрытия, поскольку Deutsche Bank был гарантом этой сделки. И что вы будете национализировать? Берите, мне лично не жалко.
Товары тоже не наши. У нас есть кредитные линии. Сейчас мы обсуждаем возможность получения аккредитива от Mitsubishi, Canon... И часть кредитов, которые нам дал ОНЭКСИМбанк. Здесь ничего нашего нет, вот в чем дело. И это нормально, потому что это нормальная торговля.
Есть одна проблема, которую мы для себя решили. Я считаю, заслуга "Партии" в том, что мы начали работать с акционерным капиталом. Надо почувствовать разницу между собственным капиталом и акционерным. Мы работаем фактически как наемные работники. Управляем деньгами, которые получили от каких-то финансовых структур. Это очень большая разница.
— Иначе говоря, эти финансовые структуры являются акционерами вашего холдинга?
— Фактически да.
— А в какой части, если не секрет?
— Секрет.
— Вернемся к 16 июня. Что будет означать приход коммунистов лично для вас?
— Абсолютно ничего. Потому что за эти несколько лет я получил знания. А это отнять невозможно. Поэтому я могу работать как в этой стране, так и в любой другой. Я знаю, как делаются деньги, а такие люди нужны везде.
С другой стороны, структура, которую мы организовали, может работать и уже начинает работать за пределами России. Если все будет нормально, то в России останется только общее управление. У нас офисы в Дубае, Германии, Финляндии, США. Мы получаем от производителей цены, которые позволяют торговать, например, в США. Ведь нам на самом деле без разницы. Конечно, пока маржа в России больше, поэтому в первую очередь товар идет сюда. Но в принципе, при маленькой марже (3-5%) можно торговать и в других странах. Мы уже имеем права реселлеров и дистрибуторов на зарубежных рынках.
— Ваши планы на рынке электроники? В "Партии" любят порассуждать о предстоящем переделе рынка.
— Здесь нужно, конечно, подробно говорить о каждом отдельном его сегменте. Например, что происходит в самом престижном секторе — компьютерном бизнесе? Ребята долгое время развивались как системные интеграторы.
По поводу интеграторов у нас есть теория о двух полянках: первая полянка — маленькая, скудная, вытоптанная, там роются коровки, пожевывая травку, которая не успевает расти. Эта поляночка, на которой интеграторы дожевывают последнюю травку, будет становиться все меньше.
И есть большая поляна продавцов "железа", нацеленных на людей, которые покупают компьютеры себе домой или в малый офис. В общем, на сектор покупателей, которым не нужна интеграция, которые пользуются только "железкой" и научно-популярным "софтом". Это большая зеленая поляна, где много сочной травы. Конечно, среди травы бегает много "чернушников", зато там много места. Соответственно, фирмы, которые на этой поляне резвятся, будут здоровыми и красивыми.