В Польше на днях отпущены цены на водку. На этот явно непопулярный у трудящихся шаг решилось левое коалиционное правительство, образованное после победы Александра Квасьневского. Эпизод показательный. То, что в России оппозиция именует не иначе как антинародной политикой, в Польше — основа стратегии левых: либеральные реформы, жесткая антиинфляционная политика, приватизация, интеграция в ЕЭС и НАТО. Вообще, в ходе поездки, организованной для журналистов по программе "Восток--Восток" петербургским отделением МФ "Культурная инициатива" и Фондом Стефана Батория, постоянно приходилось убеждаться, что в Польше понятия "левые" и "правые" весьма условны. Репортаж ИГОРЯ Ъ-АРХИПОВА.
Польские социологи свидетельствуют: поляки настроены оптимистично, видят в левом правительстве залог стабильности и отхода от реформ не ждут. Под словами "посткоммунистическое правительство" они подразумевают не столько идеологию, сколько родословную новой политической элиты, сформированной в основном из экс-коммунистических функционеров среднего звена. Союзу левых демократических сил и Аграрной партии удалось создать весьма устойчивую коалицию. Для многих, конечно, привлекательна и социально-защищающая риторика партии власти. Кроме того, популярность левых эксперты связывают с ростом антиклерикальных настроений. Лишь за месяц после дела Олексы оппозиция потеряла более 10% сторонников. Более 70% поляков уверены, что устроитель скандала — это Валенса, который пытался свести счеты с соперниками и реанимировать былую популярность "Солидарности". Получилось наоборот. Дела "Солидарности" плохи: если в 1980-1981 годах она насчитывала 10 млн членов, то сейчас лишь 1 млн. Альтернативное профобъединение OPZZ вдвое многочисленней. Падение влияния "Солидарности" связывают с тем, что она все более выполняет функции партии, а не профсоюза.
"Главным успехом я считаю то, что польскую экономику удалось отделить от политики", — заявил Ъ вице-премьер правительства Польши, министр финансов Гжегож Колодко. (Он пришел в правительство еще при Валенсе и считается ключевой экономической фигурой; хорошо знаком с Явлинским, Шохиным, Чубайсом, а вместе с Гайдаром даже написал книгу.) Г-н Колодко работает по 18 часов ("кто работает меньше, тому место в оппозиции"), назначает рабочие встречи и в 12 ночи, и в 5 утра. (Нам повезло — аудиенция началась в 9 вечера.) С 1994 года реализуется программа Колодко "Стратегия для Польши: пакет 2000", сменившая "шоковую терапию".
Инфляция, составлявшая в 1990 году 250% в год, сейчас находится на уровне 20,5% в год, а к 2000 году должна достичь западного уровня в 4-5%. Уже три года налицо стабильный экономический рост: ВВП увеличивается на 6,5% и, как отмечает Колодко, "удержать подъем можно только через экспортную экспансию и инвестиции, причем доходы и расходы должны расти, но в два раза медленнее ВВП". В прошлом году инвестиции превысили $7 млрд, в 1996 году они составят $10 млрд. Жесткая финансовая политика привела к сокращению бюджетного дефицита с 3,8% НВП в 1991 году до 2,8%. Безработица, державшаяся на уровне 16%, в 1995 году пошла на спад. К концу года поляки будут в среднем получать $330-340, а к 2000 году — $500.
Успехом считают и реформу системы местного самоуправления. Ее органы независимы, а депутаты работают за символическое вознаграждение. Мандат местного депутата крайне престижен и открывает доступ в кабинеты любых начальников. Местные советы формируют из квалифицированных специалистов, которые работают по сути как менеджеры, управы. Благодаря их стараниям за 1991-1994 годы протяженность водопроводов на селе и в городах практически удвоилась, на селе на треть выросла протяженность асфальтированных дорог и удвоилось количество телефонных абонентов.
Сегодня ни одна партия не осмеливается выступать против местного самоуправления, хотя сначала в нем, как сейчас в России, видели главного "децентрализатора власти" и едва ли не угрозу для страны.
Из 8500 госпредприятий уже более половины передано в частные руки. Сейчас на долю частного сектора приходится 65% НВП и в нем работает более 50% занятых. Сначала акцент делался на "ликвидационную" схему приватизации (имущество предприятий либо продавалось, либо передавалось трудовым коллективам в рассрочку на 10 лет под льготные проценты). Сейчас от такой схемы, очевидно, будут оказываться. В беседе с Ъ замминистра преобразований собственности Ян Чекай назвал ее экономически неэффективной: трудно найти стратегического инвестора. Более перспективной считается схема "коммерциализации", по которой предприятия преобразуются в АО госказны и их акции продаются конкретным инвесторам.
Денежная реформа — несомненный успех преобразований и лично главы Нацбанка Ганны Гронкевич-Вальц. На минувших выборах она в качестве кандидата от правых даже пыталась конкурировать с Квасьневским, которого, впрочем, теперь уже не считает помехой на пути реформ. Сама Гронкевич-Вальц выступает за активное участие государства в наведении порядка на финансовом рынке. Сейчас в Польше около 80 банков (два десятка из них — крупные госбанки). После принятия в 1993 году закона о регулировании задолженностей между предприятиями и банками часть банков получила дополнительное финансирование из бюджета и ссуд Всемирного банка. Кроме того, Нацбанк ликвидировал или слил 20 неблагополучных банков, а три были признаны банкротами.
Новый злотый, освободившийся от четырех нулей, вскоре станет конвертируемым (за $1 США теперь дают около двух с половиной злотых).
Злоупотребления, без которых и в Польше не обходятся экономические реформы, не всегда уголовно наказуемы. По словам бывшего руководителя Верховной контрольной палаты Леха Качинского, за 1992-1995 годы им отмечено около 600 случаев коррупции чиновников, но ни одно дело не попало в суд.
Особо неблагополучной считается сфера оптовой торговли, в том числе внешней (право заниматься ею сейчас имеет более 200 тысяч польских фирм, и 80% внешнеторгового оборота приходится на страны ЕС). Что же касается торговли с Россией и республиками экс-СССР, то ее состояние не удовлетворяет в Польше никого. Традиционному экспорту в Россию сельхозпродукции, как заметил Ъ вице-премьер и министр сельского хозяйства Роман Ягелинский, мешают высокие, часто меняющиеся таможенные барьеры, трудности с открытием филиалов польских банков для обслуживания торговли в России и в целом ее "незаинтересованность". В этой связи г-н Ягелинский возлагает надежды на создание "Газпромом" и двумя польскими фирмами АО для поставок газа в обмен на сельхозпродукцию и, наконец, на то, что "все вопросы будет легче решать на правительственном уровне после президентских выборов в России". По данным президента Польской торговой палаты Анджея Арендарского, на долю России приходится значительная часть нелегальной "челночной" торговли, составляющей около 30% от всего внешнеторгового оборота Польши (в 1995 году он превысил $50 млрд). Свидетельство тому — огромный стадион в Варшаве, который пустовал 40 лет, но теперь превратился в крупнейший рынок Европы с годовым оборотом в несколько миллиардов долларов.
Неизвестно, сколько теряют казны Польши и России на проезде челноков. Сбор белорусскими таможенниками стандартных $31 — как бы за провоз товаров на продажу на $100 — никого не смущает. Восседающие на бесчисленных сумках челноки заявляют, что они "настоящие купцы, которые всегда были в почете". А что купцы отличаются от контрабандистов так же, как налоги от взяток, они и слышать не хотят...