Предприятия советского нефтяного комплекса принадлежали к трем разным ведомствам. Добычей и транспортом нефти ведал Миннефтепром, нефтепереработкой — Миннефтехимпром, а вся сбытовая сеть (от нефтебаз до бензоколонок) входила в систему Госснаба. Газовая же вертикаль (добыча, транспортировка и сбыт) полностью находилась в ведении Мингаза. Очевидно, в этом различии и состоит главная причина того, что Алекперову в 1990 году не удалась попытка повторить в нефтяной отрасли опыт Черномырдина по созданию "Газпрома". В то время три ведомства, делившие между собой нефтяной комплекс, видимо, еще надеялись на самосохранение и не пошли на реформу. Поэтому Алекперову и пришлось ограничиться "ЛУКойлом". По мнению ряда наблюдателей, это сыграло важную роль в том, что Россия в конечном итоге получила не одну, а более десятка нефтяных компаний. Дело в том, что когда главе "ЛУКойла" в начале 1992 года было предложено то, чего он хотел еще в 1990 году — создать общегосударственную вертикально интегрированную корпорацию, — он после краткого размышления отказался. Тогда он уже считал, что компаний должно быть несколько, и эта точка зрения возобладала: в конце 1992 года вышел президентский указ #1403 об акционировании нефтяной отрасли, предусматривающий создание "ЛУКойла", ЮКОСа, "Сургутнефтегаза" и еще ряда компаний. По неофициальным данным, проект этого указа в значительной своей части вышел из недр "ЛУКойла".
То, что концерн не развалился в 1991 и особенно в 1992 году до указа #1403, когда директора предприятий имели беспрецедентную дотоле свободу действий, можно считать своего рода чудом. Решающую роль в его сотворении сыграл, безусловно, Вагит Алекперов. Правда, в результате "парада суверенитетов" от концерна отпали Мажейкяйский и Новоуфимский НПЗ, но в тогдашней ситуации их бы не удержал и сам Господь Бог. Весьма показательно, что в 1993 году, когда ЮКОС и "Сургутнефтегаз" еще только начинали формироваться, в "ЛУКойле" уже бытовало присловье: "У нас президентское правление", подразумевавшее непререкаемость авторитета главы компании. В то же время вряд ли можно говорить о полном единомыслии в руководстве. В частности, директора предприятий не любят упоминать о проводимой в компании реорганизации, в результате которой их АО превратятся в филиалы. Многим из них жаль терять независимость, но, очевидно, не настолько, чтобы перейти в открытую оппозицию к холдингу.
По всей видимости, авторитет главы компании простирается далеко за рамки "ЛУКойла", и Вагит Алекперов лукавит, когда говорит, что федеральные власти относятся к его компании так же, как к другим. Индикатором неравнодушия вполне могут служить наделавшие столько шума в конце прошлого года залоговые аукционы по госпакетам акций. Ни для кого не секрет, что изначально все нефтяники приняли в штыки эту инициативу группы банков, однако очень быстро поняли, что их мнение мало кого интересует в правительстве. Поэтому каждая компания повела себя в соответствии со своими возможностями. "Сиданко" робко просила хотя бы не отдавать весь пакет в одни руки, а разбить его на лоты, в ЮКОСе сочли, что уж если их вынуждают "отдаться", то надо получить максимум удовольствия, "Сибнефть" вяло заявляла о несвоевременности мероприятия, и только "ЛУКойл" скромно молчал. Результат известен всем: из крупных компаний последняя стала единственной, у кого правительство выставило на аукцион лишь небольшую часть госпакета акций.
То, что государство предпочло не расставаться с акциями "ЛУКойла", многие эксперты рассматривают лишь как внешнее проявление уже давно сделанного им выбора в пользу этой компании как проводника своей внешней нефтяной политики. Не случайно в межгосударственных соглашениях с бывшими республиками СССР, касающихся сотрудничества в нефтяной сфере (с Азербайджаном, Казахстаном, Туркменией, Узбекистаном), в качестве исполнителя с российской стороны неизменно присутствует "ЛУКойл". Первая скрипка предназначена ему и в Ираке, когда с этой страны будут сняты санкции ООН. Особенно сильно компания продвинулась в азербайджанских проектах, и это обстоятельство большинство наблюдателей связывает с активной политической господдержкой "ЛУКойла". Отмечается, в частности, что подписание контракта с консорциумом западных компаний на разработку Азери, Чирага и Гюнешли стало возможным только после воцарения в Азербайджане лояльного к России Алиева, который выделил "ЛУКойлу" 10-процентную долю. В некоторых СМИ делались и более конкретные, хотя и не подкрепленные доказательствами, намеки: в "долукойловский" период существенные подвижки в работе над контрактом очень часто совпадали с очередным наступлением армян на Карабахском фронте, и подписание документа постоянно откладывалось, однако с принятием в долю российской компании боевые действия пошли на убыль.
Успехи в Азербайджане злые языки связывают также и с национальностью главы "ЛУКойла". Более того, в нефтяных кругах компанию иногда называют "мусульманской", имея в виду религиозную ориентацию народов, к которым принадлежат ее руководители. Но это верно лишь отчасти: в числе вице-президентов таковых всего два — башкир Ралиф Сафин и татарин Равиль Маганов (кстати, именно он придумал название "ЛУКойл", за что ему в свое время была выписана премия в размере 300 руб.). В целом же директорат "ЛУКойла" по сравнению с другими компаниями самый многонациональный.
Вагит Алекперов родился и вырос в Баку, где, по его словам, "все пропитано нефтью", и поэтому он никогда не представлял, что сможет заниматься чем-то другим. Видимо, отсюда и его нежелание расставаться с компанией. В то же время ближайшие сотрудники президента отзываются о нем как о человеке, настроенном на генерацию новых идей и новых проектов. И никто не может дать гарантии, что однажды "ЛУКойл" не окажется тесноватым для этих идей. А сможет ли компания существовать без него? На этот вопрос Вагит Алекперов обычно отвечает: "Я за нее спокоен — машина построена, запущена и ее обслуживают лучшие в России кадры".
АЛЕКСАНДР Ъ-ТУТУШКИН