Об Израиле написано много — и как о Святой земле, и как о государстве, ищущем мира с соседями, и как о стране-курорте, наконец, как об исторической родине, которую обрели сотни тысяч наших бывших соотечественников. Корреспонденту Ъ НАТАЛЬЕ Ъ-КАЛАШНИКОВОЙ представилась возможность взглянуть на Израиль совсем с другого, пока не воспетого журналистами ракурса — как на Израиль трудящийся.
Россия — Израиль: нет проблем
Назвать просто путешествием пятидневный вояж (любезно организованный для группы российских журналистов посольством и МИД Израиля) с постоянными переездами из города в город, с фирмы — на завод, из министерства — в министерство, было бы натяжкой. Но это я так, между прочим, чтобы вам понятно было, почему прямо с припоздавшего самолета из Тель-Авива нас повезли в Иерусалим, и не в отель, а прямо в МИД. Команда наша, осознав торжественность момента, закомплексовала: к дипломатам — и в дорожных свитерах...
Привыкший к мидовскому небоскребу на Смоленской взор российского журналиста тщетно искал нечто такое же помпезное в аккуратненьком и миниатюрном Иерусалиме. Местный МИД демократично удовольствовался одноэтажным комплексом бывших британских казарм, а приветившие нас дипломаты (без галстуков и пиджаков!) совсем по-домашнему предложили отогреться душой, отведав кофейку. Да и "политический" разговор состоялся вполне открытый. В отделе Восточной Европы МИД не делали секрета из того, что ни для Израиля, ни для России отношения друг с другом приоритетными не являются, что "наши договоры будут стоить дешевле, чем бумага, на которой они подписаны, если не будет людей, проталкивающих их выполнение". Да, идут политические консультации, часто наезжает российский замминистра Виктор Посувалюк, и обе стороны, по сути, ломают голову над одной проблемой: как найти для России достойное место в процессе ближневосточного урегулирования, лидерство в котором прочно закрепилось за США. В ходе переговоров Израиля с Сирией "Москва дважды информировалась израильской стороной" — в переводе с дипломатического это означает едва ли не прорыв в мидовских контактах. Ожидают от Москвы содействия и в дальнейшем развитии израильско-сирийского диалога. Вот, пожалуй, и все о большой двусторонней дипломатии.
Хотя, нет. Есть и еще проблема — граница. Иными словами, кого пускать в Израиль. В МИД поведали горькую историю о заполонивших местную печать слухах о мифической "российской мафии". Мифической, потому что ни дипломаты, ни прочие мои собеседники никак не могли толком разъяснить, что же это такое и где она, эта мафия, при строгих израильских коммерческих законах окопалась (что, и рэкет есть, спрашиваю. Нет вроде, отвечают). Впрочем, информация в газеты просачивается все больше некомпетентная (фактов не приводится никаких). А беседа плавно перетекла в проблему уж и вовсе деликатную — к заезжим русским дивам. Их древний бизнес тоже относят к мафиозному, к изучению вопроса уже и специальная межведомственная комиссия подключилась. Борьба с негативным явлением, видимо, идет полным ходом (или просто не сезон?): в ночном Тель-Авиве у парадных подъездов шикарных отелей наша команда лицезрела пару скучающих жриц любви, но явно местного происхождения и совсем неприглядного вида.
В экономических связях — тоже "без проблем". В Министерстве торговли и промышленности припомнили лишь три более или менее крупных совместных проекта — в ювелирном деле, производстве стекла и металлургии. А с чисто российским капиталом в Израиле компаний и вовсе нет.
"Там на четверть наш народ", а на четверть — не наш
Один израильский русскоязычный журналист рассказал мне байку. На Новый год зашел к нему приятель (коренной израильтянин), пили водку, телек смотрели. Россию. А там программа "Старые песни о главном" — "на крылечке вдвоем" и прочее. Приятель и спрашивает: "А что это они наши еврейские песни поют?" Интрига в том, что все эти популярные песни давно переведены на иврит и считаются в Израиле абсолютно своими. Но это тоже к слову. Потому что, с одной стороны, русское и еврейское в этой стране перемешано и переплетено, а с другой — переплетение это исчезает прямо на глазах.
На деловом ужине с главой объединения новых предпринимателей Юрием Штерном я поинтересовалась, сильно ли обогатились "новые израильтяне" из России. Оказалось, не сильно. То есть предпринимательство среди них процветает, но по большей части это либо сфера обслуживания, либо не слишком крупное "дело", причем на благо и нужды диаспоры. Беседовали мы, например, с энтузиастом, наладившим производство русского кваса — и неплохого, другой черный хлеб выпекает. И прочее, и прочее. Потребителей достаточно: численность диаспоры — почти миллион человек. Их — условно, конечно, — можно поделить на две категории: тех, кто непременно процитирует гостю из Москвы Высоцкого ("а там на четверть наш народ"), и тех, кто не процитирует. Первые, как правило, с "доисторической" родиной контактов не прервали, за событиями следят, благо наши 1-й и 2-й ТВ-каналы доступны, часто и дома по-русски говорят (обсуждение на лавочке "Тропиканки" — картина нередкая). Вторые — интегрированные полностью и окончательно; ивритом и английским (и это не кокетство) они владеют куда лучше, чем русским. Они ставят на карьеру, причем на самых престижных предприятиях и даже в политике. И не без успеха.
Так уж составлена была программа, что и на фирмах, и в министерствах нас встречали исключительно русскоговорящие — просто для удобства общения, иной причины нет, так как в этих учреждениях они никак от прочей публики не отличаются. Просто помимо иврита и английского знают еще один язык. Как так сложилось? Совсем не случайно, это политика. В Минфине, например, объяснили, что, когда в конце 80-х на Землю Обетованную ринулись евреи из СССР просто сотнями тысяч, безработица резко подскочила (сейчас — 6,3%). И власти вскоре постановили: приехало много врачей — пусть (директивным путем) в каждой школе и детсаду будет по своему врачу; банкам же указано было непременно обзавестись русскоязычными служащими — пусть помогут "новеньким". Едут ученые? В грандиозном университете в Хайфе Технионе, раскинувшемся (именно так!) у подножия гор на берегу Средиземного моря, в помощь приехавшим созданы просто тепличные условия. Это так и называется — "теплицы".
Практика в целом не нова: некий творческий коллектив (исторически сложилось, что в основном — из экс-россиян, хотя, например, эфиопским репатриантам вход туда тоже не заказан) пишет техническое обоснование некоего проекта, под который после одобрения неким аналогом нашего ученого совета выделяются неплохие деньги. "Теплица" работает пару лет, параллельно занимаясь поиском покупателя, ибо свое научное детище хорошо бы еще и внедрить. В случае успеха можно рассчитывать на половину прибыли. Были мы в "теплицах", где работают и над высокопрочной керамикой, и над подъемными механизмами для высокогрузных автокаров, и даже там, где изобретают какой-то особо калорийный корм для рыб. О Технионе, где немало русскоязычных студентов, можно рассказывать долго, но вернемся к экономике: обучение стоит $3 тыс. в год. В Иерусалимском университете система оплаты иная: по $300 за спецкурс. Словом, образование, полученное на "доисторической" родине, оказалось для репатриантов неплохим капиталом.
Новое же поколение, попадая в четко продуманную государством систему "абсорбции", интегрируется быстро и безболезненно: русский улетучивается мгновенно, и даже малышей заботливые русскоязычные мамаши не могут засадить смотреть "Чебурашку". И здесь уместна ремарка: открытость в общении, поразившая нас, например, в министерствах, не столь сильна в разговорах о личных проблемах "вживания": жаловаться на судьбу, особенно посторонним, здесь не принято. Приехал — вживайся, учи язык и работай. В общем, Израиль — это совсем не праздный нью-йоркский Брайтон-бич.
Грузите помидоры бочками, но меру знайте
Помните, из фольклора гражданской: "Чай — Высоцкого, сахар — Бродского, Россия — Троцкого". Так вот, оказывается, "Чай Высоцкого" — фирма и ныне здравствующая. Но в Израиле. Ароматизированные и травяные "высоцкие" чаи гоняют почти 80% местных потребителей. Рвется фирма и в Россию (по секрету: есть у них подозрение, что наш Бард по какой-то линии с тем Высоцким пересекается; даже музей его в Москве хотят поддержать материально). Но я о другом. Менеджер фирмы светился от гордости за изобретенное там ноу-хау. Новация проста: если приглядеться к донышку чайного пакетика (обыкновенного, на ниточке), на нем можно заметить уплотнение. То есть пакетик внизу без ущерба для содержимого можно разрезать, и из одного выйдет целых два. Рачительно и экономно! Видимо, для тех, кто не внял призыву из старого анекдота заварки не жалеть.
О том, сколь далекие от воображения россиянина экономические проблемы могут возникнуть в Израиле, свидетельствует хотя бы такой пример. В стране плохо с пресной водой: всего-то запасов — Иордан да Галилейское озеро. А потому и замирение с Иорданией в Израиле рассматривают в том числе и с точки зрения прагматической: еще чернила на мирном соглашении не просохли, а уже обсуждаются возможности совместного использования водных ресурсов. В отделе исследований и развития МИД об этом говорили с жаром. Есть виды, например, на совместное сооружение плотин на Иордане и Ярмуке и даже на строительство канала Красное море--Мертвое море (при перепаде воды почти в 400 м ее можно будет опреснять). Но это в глобальном масштабе. Есть примеры и более жизненные.
На заводе ирригационных систем "Лего" в Натании делают необходимые каждому садоводу поливальные приспособления. (С Россией, увы, "Лего" пока не работает, хотя сама фирма была основана во времена довоенные именно у нас.) Ну к таким приспособлениям, что веером разбрызгивают драгоценную влагу, нам не привыкать. Меня лично поразило другое: капельное орошение. Это же как надо ценить эту самую воду, чтобы вкладывать деньги в изобретение и производство размеренно капающего крана! Да у нас что ни кран... Только вот вам пример: все деревья в стране, где почва — камень и песок, на счету. В 1948 году их было 4,5 млн, теперь — почти 200 млн. В том числе и потому, что краны капают только там, где им капать положено.
Государство вообще трепетно бдит за ресурсами, сельскохозяйственными в том числе. В начале 90-х страну залихорадило: инфляция подскочила аж до 14,5%. В Минфине причины кризиса увидели, в частности, в том, что в стране случился неурожай помидоров. Цены на овощ выросли в 10 раз. Разрешен был даже запрещенный прежде импорт "красненьких" из Испании. Почуяв конкурента, разнеженные протекционизмом израильские овощеводы напряглись и завалили товаром всю страну. Но правительство не обманешь. Лишнюю продукцию переехали трактором, а протекционизм приобрел гибкую и неуязвимую для мировых норм форму: либо правительство на те же помидоры цены регулирует, либо — объемы их производства, а импортных овощей в Израиле не найти.
Государственное присутствие заметно практически везде: начиная от впечатляющих социальных программ и кончая строжайшим и весьма ощутимым и для бюджета, и для кармана налогообложением. К примеру, репатриант-пенсионер получает пособие и на жизнь (но в случае отсутствия других доходов; если есть, скажем, машина — пособия не будет), и на оплату жилья. Действуют многочисленные пенсионные фонды и кассы, пособия на детей. Слушая все это, не удержалась я от вполне резонного вопроса: какой же у Израиля внешний долг при таком вот социализме? Блестяще информированная, сыпавшая цифрами и фактами координатор бюджетного отдела Минфина вдруг призадумалась и залистала справочники. В Минфине, в бюджетном управлении — и не помнят наизусть сумму своего госдолга! Да нашего чиновника ночью разбуди... Но незнание это было самым красноречивым ответом. Не тяготит их эта проблема, не мучает по ночам. Долг-то вообще около $17 млрд, а кредиторы в основном — США. Видно, не сильно беспокоят. Как не беспокоит Израиль и придирчивый МВФ со своими макроэкономическими рекомендациями. Живет себе страна по собственному уставу. На что? Пришлось и мне покопаться в справочниках.
Так вот. Объем помощи, полученной ныне 5-миллионным Израилем со времени основания, превышает $100 млрд! Почти 2/3 суммы поступило в виде капиталов репатриантов, пенсий из-за границы, компенсаций жертвам нацизма, средств, собранных еврейскими организациями за рубежом, целевых пожертвований от частных лиц, а также госпомощи от других стран, преимущественно США. Остальное — займы. Чем не большая "теплица"? Правда, за чертой бедности ($330 в месяц), по данным Минфина, проживает вроде бы почти 700 тыс. человек, но пособия их из-под этой черты вытаскивают.
"Израильская военщина" — это совсем не страшно
Из окна микробуса вижу девушку в униформе: в руке пакет с апельсинами, за спиной кокетливо болтается автомат. Женщины служат в армии 22 месяца, с 18 лет. На выходные (пятницу и субботу) приходят домой — с автоматом. (Опять дурные мысли в голову полезли: какова была бы судьба и девушки, и ее автомата, пройдись она, милая, по Москве?)
Гвоздем программы, безусловно, стала израильская "оборонка" — авиаконцерн IAI, фирмы high tech. Последние, впрочем, работают и на медицину: на Elbit показали, например, новейший томограф — аналогичный установлен в нашей поликлинике #1. Обеспечивают трудящихся и средствами связи: телефонная станция фирмы Tadiran стоит в нашей "Третьяковке", есть перспектива оснастить ею и храм Христа Спасителя. И все же каких-нибудь 5 лет назад представить себе ногу россиянина, ступающую сюда, было невозможно. Теперь, впрочем, до местной "оборонки" допущен даже наш Павел Грачев. Более того, сотрудничество идет не так чтобы полным ходом, но гости из наших КБ в Израиле не в диковинку.
Принимали радушно, хотя доля официоза (в отличие от министерств и частных компаний) место имела. Встречали опять же русскоязычные, допущенные, судя по всему, и в святая святых, куда нашу команду не водили. Любопытство раздирало: мы ж еще недавно — "израильская военщина" и прочее, а здесь наши соотечественники расхаживают. А потому дипломатично (прямо в лоб) на концерне Elbit спрашиваю совсем молодого экс-украинца: а как у вас с доступом к секретности, проблем нет? Вопрос его, видно, не потряс, ибо отвечал уверенно (не исключаю, "как надо" отвечал): в течение года к нему был приставлен "некто", а потом все пошло само собой, без проблем.
Вообще, на мой непросвещенный взгляд, завод — он и есть завод: фюзеляжи, железки, правда, рабочих маловато. Но изюминка нашлась. Своих средств на производство высококлассных военных самолетов нет, а потому решение было принято диалектическое. Вскрыли они наш МиГ-21 (на Ближнем Востоке такую машину сыскать несложно) и подивились: вроде, и ресурс свой отлетал, а все как новенький — надежный, значит. И решили машину модифицировать: кабину заменили, авионику, и летают себе эти ласточки заново — заказчики есть (вряд ли, впрочем, наши экспортеры от идеи этой в восторге). Дальше — больше: приноровились и вышедшие в тираж гражданские самолеты возрождать (лично наблюдала, как старательно терли местные трудящиеся какую-то ржавую детальку — до зеркального блеска). У вас, конечно, есть собственный самолет. Как, без душа? Не смущайтесь, тут вам такой салон отделают, глаза заслепит. Заодно и навигационную систему обновят. Спрашиваю: а заказы такие из России поступают? И в больших количествах, отвечают. Какие и от кого — коммерческая тайна.
...В аэропорту Тель-Авива нас снова встретили девушки в униформе. Но в другой: службы безопасности. Началась странная беседа. Кто я и зачем приехала? Кто организовал поездку? Отлучалась ли я от группы? Не дарил ли мне кто-нибудь нечто, на первый взгляд похожее на сувенир, а вообще-то бомбу? "Я задаю эти вопросы исключительно ради безопасности вашего полета", — впервые улыбнулась девушка (через дознание, оказывается, проходят все покидающие Землю Обетованную). Вот, собственно, и все. Жаль, страны не видели совсем (заводы и фирмы не в счет). Но это как-нибудь в другой раз.