Сегодня в рамках саммита СНГ президент РФ Дмитрий Медведев впервые посетит Молдавию. Накануне его приезда новый премьер страны ВЛАД ФИЛАТ заверил корреспондента "Ъ" ВЛАДИМИРА Ъ-СОЛОВЬЕВА, что Молдавия не собирается вступать в НАТО, и рассказал, чего она ждет от России.
— Свой первый визит на посту премьера вы совершили в Брюссель, и это сразу стали трактовать как заявку на полную ориентацию Молдавии на Запад. Это так?
— В Брюссель меня пригласили, и я воспользовался этой возможностью, чтобы рассказать Европе о том, кто мы такие. К сожалению, о том, чтобы поехать в Москву, не было даже разговоров. Когда здесь был Сергей Нарышкин (глава администрации президента РФ.— "Ъ"), я с ним общался. Было желание встретиться с президентом РФ, который в пятницу будет в Кишиневе на саммите СНГ. Но, видимо, у Дмитрия Медведева сейчас иные приоритеты. Надеюсь, что, когда российская сторона сочтет нужным, мы все-таки встретимся. Нам многое нужно сказать российским партнерам и многие проблемы решить.
— В Брюсселе вы говорили, что Молдавия может вступить в НАТО. Зачем вам это?
— Я при каждой встрече объясняю, особенно россиянам, что мы не вступаем в НАТО и даже если бы захотели, то не смогли бы вступить. Есть очень жесткая норма конституции, которую, если разобраться, невозможно изменить. Но коль уж эта проблема кем-то ставится, то я говорю: на этот вопрос могут дать ответ только граждане Республики Молдова. Здесь очень много спекуляций.
— Так давайте поставим точку в этом вопросе.
— Республика Молдова является нейтральной страной. Это определено нормой конституции. Мы за то, чтобы у нас были нормальные отношения с НАТО, хотя бы близкие к тому уровню, который есть у России с альянсом.
— А надо ли Молдавии вообще стремиться в НАТО?
— Мы стремимся в ЕС и об этом четко заявляем. НАТО не приоритет. Давайте развернем эту тему. Когда мы общаемся с представителями российских властей, то спрашиваем у них: какой вы бы хотели видеть Молдавию? Нам говорят: нейтральной страной. Так обеспечьте нам этот нейтралитет! Ведь сегодня мы не нейтральная страна. На нашей территории есть российское вооружение и российские военные. И не важно, сколько их.
Мы будем очень открыты в переговорах с российской стороной. Раньше были только декларации, а дела зашли в тупик. Существует много скрытых проблем.
— Какие, например?
— Из политических — в первую очередь приднестровский вопрос. Но есть еще и проблемы в экономике. Остались барьеры на пути нашего товаропроизводителя на российский рынок.
— А вы поднимали эти проблемы во время встречи с Сергеем Нарышкиным?
— Мы, по сути, только политические проблемы обсудили. В пятницу у меня будет встреча с господами Шуваловым и Кудриным, думаю, удастся обстоятельно поговорить.
— Будете говорить о российском кредите в 500 млн?
— Не только о кредите. Но кредит — это важно. Это была бы реальная помощь, которая сняла бы много вопросов. Есть мнение, что это было политическое обещание, которое в России давали коммунистам в предвыборных целях. Сейчас настал момент, когда можно доказать, что Россия помогает не Воронину или Филату, а гражданам Республики Молдова.
— Во время визита в Брюссель вы заявили о том, что румынский язык может получить в вашей стране статус государственного. Так ли уж необходимо углубляться сейчас в языковые вопросы?
— В Молдове никогда об этом не говорили компетентно. Если я работаю премьером, это не значит, что я говорю на молдавском. Да, я гражданин Молдовы, но язык, на котором я говорю, румынский. Вы у русскоговорящих в Кишиневе спросите, на каком языке мы говорим, и они вам скажут: на румынском.
— С вашим приходом к власти заговорили о неизбежном присоединении Молдавии к Румынии.
— Это прямой результат той пропаганды, которую вели коммунисты во время выборов. Я тогда еще предостерегал их, что выборы пройдут, а разделение общества останется.
Я не скрываю, что мы заинтересованы в нормальных отношениях с Румынией. В нашей программе есть пункт о подписании базового договора с Румынией и договора о делимитации молдавско-румынской границы. Мы будем всем этим заниматься. И поставим точку в этом вопросе. Хватит спекулировать на присоединении к Румынии. Молдова состоялась как государство, и люди считают себя гражданами этой страны. Объединения не хочет население, и оно невозможно юридически.
— В Приднестровье в последнее время заговорили о том, что обсуждать с Кишиневом объединение больше никто не намерен. Игорь Смирнов заявил о желании войти в состав России. Как вы планируете налаживать диалог?
— Смирнов говорит об этом не впервые, и я бы не хотел комментировать его заявления. Мы начнем разговор с Тирасполем. Не подключится к диалогу Смирнов — будем говорить с людьми. Есть администрация непризнанной Приднестровской Молдавской Республики, и мы будем с ней вести переговоры. Формат, который существует сегодня, вполне дееспособный, просто нужно быть более открытыми и более энергичными.
В этой проблеме есть еще один вопрос, на котором спекулируют. Российские СМИ сообщают, что премьер Филат хочет изменить формат миротворческой операции в Приднестровье. Но это было инициировано давно, и я считаю, что пора это сделать. У нас здесь нет войны. Спасибо тем, кто все это время обеспечивал мир. Но вы съездите на границу с Приднестровьем — там танки, военные в камуфляже. Это неправильно. И я думаю, России самой выгодно продемонстрировать, как можно мирно решить этот конфликт.
— Ваш стиль сравнивают со стилем Михаила Саакашвили. Он тоже начинал с того, что заявлял о дружбе с Россией, но уверенно шагал на Запад, и в августе прошлого года все увидели, чем это закончилось. Возможен ли в Молдавии грузинский сценарий?
— Во-первых, мы находимся совсем в иной ситуации. А во-вторых, обо мне говорят разное. То я человек Москвы, то западник. Кто-то говорит, что я жесткий и беру пример с Путина. Почему, если у человека есть характер, если он ставит себе цели и их добивается, его обязательно нужно с кем-то сравнивать?
— Коммунисты говорят, что они не станут голосовать за президента страны, которого предлагает ваш альянс. Каковы шансы, что президент все-таки будет избран?
— Скажу одно: досрочные выборы, если они все же состоятся, не будут для нас трагедией. Но я надеюсь, что президент будет избран.