Долгожданный доклад комиссии ЕС во главе с Хейди Тальявини не стал сенсацией. Ни одну из сторон он не обрадует и не обнадежит. Работа проделана огромная, а в результате — очевидные ответы на не менее очевидные вопросы. Как будто бы раньше не было известно, что военную операцию с применением тяжелой техники начала в Южной Осетии именно Грузия. Как будто бы раньше никто не видел, как провоцировала ее Россия, устроив, в частности, массовый "оргнабор" жителей этого грузинского региона в российское гражданство. Непропорциональность военного ответа России на военную операцию Грузии тоже, надо полагать, ни для кого не была секретом.
На менее очевидные, но не менее важные вопросы комиссия Тальявини ответов не дала. Вот один из них. Вся логика событий, предшествовавших августовской войне, подсказывала, что Россия не только не захочет, но и не останется в стороне от конфликта. Исход неизбежного в таких условиях столкновения России и Грузии сомнений тоже не вызывал. Чем тогда объяснить решение Тбилиси начать военную операцию в Южной Осетии? Минутным помешательством или нервным срывом? Или все же тем, что кто-то убедил его в невмешательстве России?
Впрочем, сегодня вопрос уже не в том, кто начал, а кто ответил. Вопрос в том, что делать дальше. Искать на него ответ еще даже не пытались. И Россия, и остальная Европа стоят на своем. Россия исходит из того, что ее признание Южной Осетии и Абхазии создало новую реальность, которую другие страны должны принять. Европа же требует от России это признание отозвать. При большом желании эти на первый взгляд несовместимые позиции вполне можно сблизить или даже примирить. Чтобы принять факт обособленного существования части какого-либо государства (в данном случае Грузии), вовсе необязательно признавать эту часть новым государством. Да и безопасность этого нового образования вполне можно оговорить, например, в российском законодательстве.
Одним словом, компромисс — это дело техники. Однако желания достичь компромисса как не было, так и нет. В результате грузинские беженцы лишены надежды на возвращение домой. Российские войска, раз уж их не отвели на доконфликтные позиции, могли бы, наверное, взять возвращающихся беженцев под защиту, восстановив справедливость и заработав немало очков для российской внешней политики. Но руки не доходят. В Южной Осетии и Абхазии тем временем творится непонятно что. Российские деньги исчезают, разруха остается. Европейцы ничего этого не видят, а Россия — не рассказывает.
Как бы понять, что от лобового столкновения амбиций больше всех теряет выдавливаемая из Европы Россия. Если повезет, ее не лишат права голоса в ПАСЕ. Если нет — российская делегация в лучших традициях советской дипломатии покинет зал заседания. Картина маслом из галереи прошлого.