Став хозяевами крупных российских предприятий, бизнесмены столкнулись с неведомыми им прежде проблемами. Выяснилось, например, что эффективный менеджмент не сводится только к управлению финансовыми потоками и движением товаров. Предпринимателям необходимо еще и уметь разговаривать. И не только друг с другом.
Если бы российский частный капитал, подобно ЮНЕСКО, давал годам имена, то прошлый год, скорее всего, был бы наречен Годом сближения с государством. Одни банки стали "уполномоченными", другие провели переговоры с государством о продаже ему своих акций, третьи дали кредит под залог акций крупнейших концернов.
Но прошлый год уже прошел. А в нынешнем главным действующим лицом становится избиратель, иначе говоря — трудовой коллектив Российской Федерации. А раз так, то 1996 год надо объявить Годом сближения с трудовыми коллективами.
Впрочем, даже если отвлечься от выборов, следует признать: искать общий язык с трудовыми коллективами пора уже давно. Японский мыслитель Акутагава Рюноскэ еще задолго до появления в России комбанков пришел к выводу: "Обнаружить глупость народа — этим не стоит гордиться. Но обнаружить, что мы сами тоже народ, — этим гордиться стоит".
Зарплата и путевки
До начала массовой приватизации в стране вопрос о соотношении гордости и глупости особенно остро не стоял. Потому что ситуация в российском экономическом пространстве была своего рода демократическим апартеидом: желающие работать на госпредприятиях развивались абсолютно отдельно от желающих жить по законам рынка. Интересы двух миров не сталкивались.
По ходу же разгосударствления трудовые коллективы и руководящий состав госпредприятий в одночасье попали в совершенно иную систему отношений, а приспособиться к ней не успели или не захотели. Трудовые коллективы не стали персоналом, а руководящий состав не стал менеджерским корпусом. Проблемы, возникшие в связи с этим у новых собственников и залогодержателей госпредприятий, сегодня всем известны. Не видно конца ни списку заводов, на которых происходят конфликты (ЗИЛ, "Норильский никель", "Пермские моторы", Лебединский ГОК, Усть-Илимский ЛПК...), ни самим этим конфликтам.
Сказать в этой ситуации, что конфликты возникают из-за передела собственности — значит не сказать ничего. Ведь тому же самому залогодержателю, что не на шутку поссорился с руководством "Норильского никеля" (ОНЭКСИМбанк), почему-то удается ладить с руководством нефтяной компании "Сиданко" и профсоюзами Норильского горно-металлургического комбината. А крупный акционер внесенного нами в печальный список Усть-Илимского лесопромышленного комбината ("Менатеп") свои отношения с другими комбинатами — пищевым "Колоссом" и горным "Апатитом" — считает примером для подражания и находит нужным упоминать в своей рекламе. Так что причина конфликтов не в пресловутом переделе самом по себе, а в том, как он осуществляется.
В Норильске, например, совет директоров пользуется тем, что трудовой коллектив мало что слышал об ОНЭКСИМбанке (не каждому представителю коллектива, в чем корреспонденты Ъ смогли убедиться лично, по силам даже выговорить это название). Используется, как правило, лишь термин "банкиры".
Вот и выходит: на подходе государственно-монополистический капитализм, а у трудовых коллективов впечатление о бизнесменах такое, что можно подумать: вовсю идет этап первоначального накопления. Этапа сближения бизнеса с государством рабочие не заметили, да оно им было, в общем-то, и без пользы. Какая рабочему разница, кто выдержал передряги на московском "межбанке", а кто нет? Вот если бы какой-нибудь банк пообещал квартиру или путевку в Ялту, тогда другое дело.
Норильский совет пытается использовать означенное упущение. Рабочим говорят, что это ОНЭКСИМ уже три месяца не платит им зарплату. И поэтому его нельзя и близко подпускать к управлению финансами (великолепная логика!). ОНЭКСИМ в долгу не остается: подпустите — будет зарплата, деньги есть.
Тот факт, что время давать путевки передовикам производства настало, осознается и обсуждается сегодня уже и в объединениях предпринимателей. "Многие мои хорошие знакомые из числа крупных бизнесменов, — сказал в беседе с корреспондентом Ъ лидер Федерации независимых профсоюзов России Михаил Шмаков, — соглашаются, что пришла пора делиться".
Выпить и поговорить
Но все было бы слишком просто, если бы дело касалось только передела прибыли. Действительно, делиться своими доходами предпринимателям не привыкать, технология отработана, так что вопрос дележа — чисто количественный и потому сравнительно несложный.
Сложнее другое. Профсоюз держит под контролем акции рабочих, а без их поддержки ОНЭКСИМбанку даже при полноценном вхождении в права залогодержателя будет затруднительно решать вопросы, требующие квалифицированного большинства голосов акционеров. Вот и попробуй не учти после этого коренные интересы членов профсоюза.
Но и это еще не все. Считать профсоюзы просто машиной для выколачивания материальных благ было бы чрезвычайным упрощением. Как в известном анекдоте, с людьми надо не только выпить, но и поговорить, и это не могут не учитывать новые собственники и залогодержатели. Это тем более актуально, что директоров предприятий даже богатого "Норильского никеля" жители образованных этими предприятиями городов величают не иначе, как "батями". Ну а если говорить о заводах убыточных, таких, как ЗИЛ, то тут, кроме "бати", надеяться коллективу и вовсе не на кого.
Если уж речь зашла о ЗИЛе, нельзя не упомянуть его легендарного директора Лихачева. Получив образование в Америке у Форда, Лихачев, как рассказывают знавшие его люди, регулярно ходил по цехам, хлопал мастеровых по плечу, за словом в карман не лез и от души смеялся самым разным анекдотам. Что нисколько не помешало ему досконально изучить премудрости партийных игр и пробиться в высшую номенклатуру ВКП(б), приблизить ЗИС к Кремлю так, как ни одному директору автозавода и не снилось, и одновременно поднять нужное стране производство.
А вот пример иного рода. На декабрьской профконференции того же ЗИЛа один из выступавших рабочих сообщил залу, что стоит в очереди на жилье 18 лет и поэтому ему пора уже "дать квартиру". Занимавший в то время должность президента ЗИЛа Александр Ефанов (один из боссов компании "Микродин") начал честно объяснять, что понятие "дать квартиру" ушло в прошлое, что сейчас квартиру можно только купить, нужно копить и ждать, пока у завода будет возможность предоставить ссуду... Рабочий понял главное: квартиру не дадут. А в январе совет ЗИЛа решил, что Ефанов на роль "бати" не годится, так что "батя" там теперь другой.
Именно в этом проигрывают "красным директорам" банки и фирмы, даже названия которых люди попросту не помнят или не могут выговорить.
Public relations
Но не только отношения с трудовым коллективом должны стать предметом головной боли нового хозяина. Ведь приходя на предприятие, он, хочет того или нет, становится объектом пристального общественного интереса. В частности, интереса прессы.
Общественный интерес к крупному предприятию велик везде. В некоторых странах (в США, например) главе крупной компании приходится давать интервью и выступать перед широкой публикой не реже, чем президенту страны. Но вот российские крупные предприниматели оказались не готовы к подобным обязанностям, что усугубило известные конфликты.
Надлежащие службы и сотрудники у всех новых крупных промышленников есть. Работа этих служб над образом компании в глазах общественности именуется по-ученому public relations, а по-русски неуклюжим словосочетанием "связи с общественностью". Разговоры о нужности таких связей вошли в моду среди российских предпринимателей очень давно, практически одновременно с появлением частных компаний, насчитывающих более двух десятков служащих. Тогда же возникли и первые независимые фирмы, объявившие себя специалистами в области этих самых связей. В основном это были рекламные агентства, с легкой руки которых работа в области public relations понимается в основном как организация рекламных публикаций в прессе.
Это и неудивительно, поскольку небольшим компаниям обычно ничего кроме рекламы от "связей с общественностью" и не нужно. Иное дело — компании крупные. Ведь даже незначительное известие о них способно вызвать, например, цепную реакцию на фондовом рынке.
Парадокс же заключается в том, что во владеющих этими предприятиями структурах журналистам труднее всего было получить информацию именно тогда, когда общественный интерес к ней был максимален. И не потому, что PR-менеджеры плохо выполняли свою задачу. Оказалось, что она перед ними даже не была поставлена!
Сейчас, конечно, невозможно сказать с определенностью, каким бы образом развивались конфликты, если бы новыми хозяевами предприятий были предприняты те или иные действия в области public relations. Быть может, готовность первого лица к интервью или, скажем, его послание всем людям доброй воли были способны резко изменить ход событий.
Для нас сейчас важно другое: "связи с общественностью" не интересовали владельцев крупных предприятий в принципе. Почти никакой специальной работы по созданию общественного мнения о новых хозяевах старых фирм не велось ни до, ни во время конфликтов. Хотя поручить, как мы уже сказали, было кому.
А сами новые руководители не стали — даже на время скандальных событий — публичными фигурами. Они не давали эпатажных интервью, не выступали с обращениями к трудовому коллективу, не снижали себе зарплату до одного рубля в месяц. Одним словом, не применили даже азбучные, многократно описанные в популярной литературе приемы поведения в подобных ситуациях. Те приемы, которые могли бы порекомендовать наличествующие в штате любой крупной фирмы специалисты в области public relations. Беседы с последними позволили нам составить следующее представление о причинах столь странного равнодушия крупных российских предпринимателей к сфере "связей с общественностью".
Среди новых хозяев крупных российских промышленных предприятий приняты в основном два подхода к упомянутой сфере. Первый: "мы никогда не светились, раньше нам не нужна была публичность, ни к чему она и теперь". Второй: "если будет надо, мы купим любую рекламную площадь и любое эфирное время и объявим там то, что считаем нужным". Не понадобилось, не объявили.
Вообще, крупные российские предприниматели всегда действовали в области "связей с общественностью" сообразно личному темпераменту: если кому-то нравится выступать перед публикой, то он и выступает. Другому нравится образ таинственного царедворца, и вот встречи с ним не может добиться ни один интервьюер. Мысль же о том, что, вступая во владение крупным производственным предприятием, новый хозяин — независимо от темперамента — обрекает себя на публичность, у него просто не возникала никогда. Надо ли удивляться тому, что крупные российские бизнесмены выступить в новом качестве оказались не готовы?
Между тем на Западе
На Западе же крупные компании постоянно прикладывают усилия для поддержания имиджа, даже если нет никаких проблем. А уж если случилось что...
Года три назад IBM, крупнейшая американская компания, оказалась в тяжелом кризисе. Акционеры фирмы решили сменить ее руководство, а затем новый глава IBM твердой рукой уволил едва ли не половину сотрудников по всему миру. Но какая мощная работа с общественным мнением — и не только американским — тогда велась! Буквально суток не проходило сначала без появления новых слухов о возможном кандидате на пост президента IBM, потом — без очередного телевыступления, печатного заявления или иной публичной акции нового главы фирмы. Весь мир тогда обязан был не только понять, но и душой ощутить: компания видит свои недостатки, новый президент Лу Герстнер, прежде поднявший с колен AmEx и RJR, сумеет все исправить.
Каких только ехидных вопросов не задавали тогда журналисты бывалому Лу! И для любого у него находился блестящий ответ. Зато уволенные фирмой работники, кажется, так и не проронили ни звука. То была поистине виртуозная работа служб public relations.
Но не только в критические периоды руководители компаний вспоминают об этих службах. Мировой опыт крупного бизнеса показывает, что большая компания просто обречена заботиться о своем имидже постоянно, независимо от наличия или угрозы конфликта. Пресса тут играет, конечно, не последнюю роль. Но в цивилизованных странах даже речи не может быть о так называемой "заказухе", широко принятой ныне в некоторых российских СМИ. Пресловутая "продажная западная пресса" умерла примерно в одно время с морским пиратством.
Современные приемы работы с прессой много изысканнее и разнообразнее. Например, все крупные фирмы устраивают не реже одного раза в полгода пресс-брифинги, куда доставляют всех высших руководителей компании. Те являются тщательно подготовленными к ответам на любые вопросы, эффектно выглядят во время официальной части, в кулуарах смешиваются с публикой, ведут с гостями личные разговоры, демонстрируя открытость компании и демократичность ее менеджеров. Все руководители крупных иностранных компаний независимо от их специализации готовы ответить практически на любой вопрос о своей фирме, причем все отвечают примерно одинаково и очень ловко. Дело в том, что в любой уважающей себя корпорации есть подразделение службы public relations, которое изучает все заданные и незаданные вопросы. Итогом его деятельности, как правило, является документ "для служебного пользования", содержащий блестящие и лаконичные ответы на все мыслимые вопросы, включая самые нелицеприятные, которые в принципе могут задать сотруднику фирмы клиенты или журналисты.
Существуют на Западе и специальные службы, которые заботятся о моральном духе трудовых коллективов.
Скажем, каждый год придумываются тезисы, которые должны воспитывать в трудящихся чувство гордости за свою компанию, а также ставить перед ними высокие цели. Например, в этом году выдвигается лозунг типа "Работать лучше конкурентов", а на будущий год этот лозунг будет снят, как "Вся власть — Советам!", и появится новый: "Все наше внимание — потребностям клиента".
Сотрудникам одной американской компании вручают карточку размером с кредитную, где изложены несколько торжественных правил вроде "Трудись только честно и добросовестно!", которым сотрудники должны всегда следовать. Можно только догадываться, усилиями какого количества психологов, социологов и прочих высокооплачиваемых специалистов все это генерируется.
В другой компании — европейской — додумались изображать схему административного устройства фирмы не так, как обычно, а вверх ногами. Наверху — клиент, внизу — президент. Сообщалось об этом со всей возможной серьезностью, как об очень важной стратегической новации. Кто-то из службы public relations наверняка получил немалую премию за рацпредложение.
Казалось бы, и пресловутое похлопывание рабочих по плечу, и описанные трюки в сфере public relations — просто ерунда, примитивные уловки, рассчитанные разве что на человека, как ныне выражаются в Америке, mentally challenged. Но ведь действует! Иначе не занимались бы серьезные люди во всем мире придумыванием подобной "чепухи".
АНДРЕЙ СКЛАДНОЙ
МЫСЛИ:
1. Передел собственности сам по себе не является причиной конфликтов.
2. Большая компания должна заботиться о своем имидже постоянно.
3. Глава крупной компании на Западе общается с прессой не реже, чем президент страны.