Выставка живопись
В московской галерее "Совком" открылась выставка Александра Батурина — петербургского художника, ученика Владимира Стерлигова, в свою очередь учившегося у Казимира Малевича. Картины Батурина, в которых ясно видны заветы обоих учителей, говорят о том, что учеником он был сильным — устоять против таких авторитетов смог бы не каждый. На выставке побывала ТАТЬЯНА Ъ-МАРКИНА.
Выставка "Пейзаж как геометрия природы" организована "Совкомом" совместно с галерей ASA-ART, это первая персональная выставка художника в Москве. На ней представлены работы, созданные Александром Батуриным (1914-2003) в последние 20 лет жизни. Однако назвать эти картины "поздними" нельзя. Они главная часть наследия художника, который долгие годы считал себя неумелым и недостойным живописцем, хотя ныне каждый сходивший на выставку может понять, что он был лучшим из стерлиговцев.
Художник, начавший учиться у легендарного питерского гуру Владимира Стерлигова еще в начале 1930-х годов, когда был жив Казимир Малевич, взялся за живопись на склоне лет. Перед этим было напряженное ученичество у Стерлигова, открывшего юноше свою систему, развивающую супрематизм Малевича: "После квадрата я поставил чашу. Чаша превращается в купол". Потом — арест и ссылка. Александр Батурин, конечно, рисовал — портреты сокамерников для себя (жженой резиной на сигаретной пачке), копии с картин передвижников и транспаранты для заработка. В 1954 году был реабилитирован и вернулся в Ленинград, где продолжил постижение системы учителя. Живопись в это время оставалась для Александра Батурина чем-то вроде деликатеса — зарабатывал на жизнь он промышленной графикой. И только когда графический комбинат распался, художник стал писать.
На выставке — исключительно пейзажи. Только их Александр Батурин и делал. Виды он выбирал самые обычные, находил их в окрестностях Петербурга — они не суть важны. Каждое дерево или дом является для художника поводом использовать систему "окружающей геометрии", рождающей форму (согласно учению Стерлигова). "Для меня не существует ни дерева, ни дома — только форма",— говорил художник. Кубистически разложенные кроны и крыши у Александра Батурина вроде бы неподвижны, но наполнены мистической энергией. Фактура неба, воды и листвы может быть экспрессионистической, почти как у Ван Гога. А может быть совсем спокойной, не мешающей стволам превращаться в цилиндры, а домам — в кубы. Так же и с колоритом — от темных "Елей", сделанных на градациях зеленого, до ярчайшей "Запруды на реке Оредеж", которая кажется каким-то взрывом красок. Александр Батурин, как никто из стерлиговцев, умел "напрягать" форму и пространство. Он делал это самыми разными средствами, даже простой штриховкой шариковой ручкой — когда делал рисунки, уже не вставая с постели.