Коротко

Новости

Подробно

"Кто-то очень торопился на этом переходе заработать"

Генеральный директор "Заречья-Одинцово" об иске к Наталье Сафроновой

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 15

Трудовые отношения

Сегодня будет обнародовано решение Одинцовского городского суда по иску действующего чемпиона России женского волейбольного клуба "Заречье-Одинцово" к игроку Наталье Сафроновой. Он стал следствием одного из самых громких скандалов прошлого года в российском спорте: бывший капитан национальной сборной перешла перед началом нынешнего сезона в московское "Динамо", подписав практически одновременно и новый контракт с "Заречьем". Скандал может стать еще громче, поскольку одинцовский суд удовлетворил требование подмосковного клуба признать контракт Натальи Сафроновой с ВК "Заречье-Одинцово" действительным и потребовать от нее выполнения его условий, в том числе выплаты беспрецедентной для конфликтов, происходивших в отечественном спорте по линии "клуб--игрок", компенсации в размере 40 млн руб. О том, откуда возникла эта цифра, в интервью корреспонденту "Ъ" АЛЕКСЕЮ Ъ-ДОСПЕХОВУ рассказал генеральный менеджер волейбольных клубов "Заречье-Ординцово" и "Искра" АНДРЕЙ БЕЛЬМАЧ.


— В истории с переходом Натальи Сафроновой до сих пор нет полной ясности. Например, речь о хронологии событий. В какой последовательности все-таки заключались контракты в середине мая?

— Все произошло в течение одного дня (имеется в виду дата 17 мая 2008 года.— "Ъ"). Утром она была в "Динамо" и подписала контракт с этим клубом, а днем приехала в Одинцово и поставила подпись под другим договором. С нашей точки зрения, это была лишь логичная точка в переговорах о продлении прежнего соглашения, которые велись с Сафроновой еще с декабря 2007 года. Нам оставалось лишь утвердить уже обговоренные условия. И вот когда подпись была поставлена, Сафронова вдруг сообщила о контракте с "Динамо".

— Подождите, но тогда те, кто сомневается, что она не по своей, что ли, воле заключила новый договор с "Заречьем", имеют на это основания. Почему она заключала его с вами, если у нее уже был контракт с "Динамо"?

— Я не могу объяснить данный поступок. А вообще, вопрос надо формулировать иначе: почему она подписала контракт с "Динамо"? С нами — понятно почему. Игрок верит тем, кто с ним работает в течение длительного времени. А Сафронова выступала за "Заречье" с 2005 года. И клуб никогда не давал повода игроку сомневаться в выполнении условий контракта.

— Хорошо, почему Сафронова подписала контракт с "Динамо"?

— Мое мнение: кто-то очень торопился на этом переходе заработать. Понимаете, агентов игрока всегда интересует финансовая сторона сделки. Они прекрасно понимали, что для них никакой финансовой выгоды от продления контракта Сафроновой с "Заречьем" не будет. В отличие от нового контракта — с "Динамо".

— Я не столько это имел в виду, сколько саму форму, последовательность решений. Она ведь странная, правда?

— Это вопрос к ее представителям (с Натальей Сафроновой работает агентская компания "Волей Сервис".— "Ъ"). Нормальный порядок работы подразумевает, что подписание нового контракта происходит после окончания срока действия старого, не во время его действия. В данном случае они ждать не стали, а, можно сказать, влезли в клубный механизм. Могу предположить, что из-за того, что не были уверены в том, что Сафронова контролируема. Утром она слушала агентов. На следующий день, может, и не стала бы слушать. Похоже, что эти люди не держали ситуацию под контролем. Не буду комментировать уровень их подготовки, но они все сделали вопреки логике — из страха, что, решившись подписать контракт с "Заречьем", она уже не подпишет его с "Динамо". И этим объясняется спешка.

— Давайте все-таки уточню. Наталья Сафронова и ее представители ссылаются на то, что в вашем офисе на нее осуществлялось некое давление. И вот из-за этого она и подписала контракт с "Заречьем", хотя хотела играть за "Динамо". Так было давление?

— Я слышал, что представители Сафроновой, прибывшие с ней в Одинцово, утверждают, будто бы их не пускали в офис. Дверь была открыта. По ходу нашей с Сафроновой беседы представитель волейболистки заглянул в кабинет и спросил, нужна ли ей помощь. Сафронова сказала: "Нет, я подписываю контракт". Но при этом у Сафроновой была возможность в любую секунду выйти для консультации с ним. Она могла в любую секунду вообще уехать. А давление может оказываться лишь в изолированном помещении — когда у человека нет возможности выйти.

— А почему в качестве истца вы выбрали именно Наталью Сафронову? Ведь было еще переманившее ее "Динамо", Всероссийская федерация волейбола, которая позже, разбираясь в конфликте, разрешила ей выступать за динамовский клуб.

— К клубу "Динамо" в правовом поле мы предъявить претензии не могли. Могли только обратиться в федерацию с просьбой запретить ему вести переговоры с игроком. Но "Динамо" формально и не вело переговоров. Оно использовало посредников, которым их вести не запрещено. Так что мы этого им и не могли запретить.

А что касается федерации, то у нас была абсолютная уверенность в том, что она дисквалифицирует игрока при наличии двух контрактов. Это было бы разумно. Плотность волейболистов высокого уровня в чемпионате России на самом деле невысока. И исполнитель такого класса, как Сафронова, играет существенную роль в раскладе сил. Для одного клуба он является усилением, а тот, кто его потерял, становится слабее. Решение о дисквалификации пошло бы на пользу всему российскому волейболу. Оно бы продемонстрировало, что федерация не позволяет игрокам ставить клубы в зависимость от себя. Ведь из того, что существует эта практика, проистекает рост зарплат, который идет на руку спортсменам и агентам, но никак не клубам. Увеличение цены на игроков — проблема всего российского спорта. И выход тут — либо смягчить лимит на легионеров, либо упорядочить правила переходов. Если игрок не выполнил требования регламента, пусть пропускает сезон. Но федерация вопреки нашим ожиданиям пошла навстречу Сафроновой и "Динамо", хотя по большому счету должна была дисквалифицировать волейболистку еще в мае. Того, что второй контракт был подписан, ведь никто не отрицает.

— А откуда взялась эта огромная сумма — 40 млн руб.?

— В закон о спорте в прошлом году была внесена поправка о компенсации за досрочный разрыв контракта, взимающейся со спортсмена. Убытки у нас были серьезные. Когда Сафронова подписала с "Заречьем" контракт, вопрос о ее позиции — ключевой, между прочим, позиции — был закрыт. Мы на это место никого не искали. Заявление об уходе из "Заречья" она подала в июне, когда все игроки были уже разобраны. Клуб очутился в безвыходной ситуации. Все наши турнирные проблемы (в регулярном чемпионате России "Заречье-Одинцово" идет на четвертом месте.— "Ъ") из-за того, что мы не нашли ей адекватную замену. У нас отсутствует принимающий игрок.

— Вернемся к сумме. Порядок исчисления компенсации в законе о спорте не прописан...

— Поясню, как мы определили ее. Речь идет о сумме, которая нам бы потребовалась для того, чтобы в случае неожиданной потери игрока приобрести на его место равноценного. Но с учетом того, что у него есть действующий контракт с другим клубом, а следовательно, нам самим придется выплачивать компенсацию. Вышла такая цифра.

— Почему процесс проходил в Одинцове? Ответчик считает, что это было несправедливо и давало "Заречью" заведомое преимущество.

— Он проходил по месту жительства и работы Сафроновой — иных вариантов не могло быть. Все забывают, что до этого прошел еще один процесс — по существу, на территории "Динамо". Мещанский суд признал недействительным контракт Сафроновой с "Заречьем", срок которого истекал 30 июня. Это, впрочем, ничего, по сути, не меняло, поскольку тот, который начинался с 1 июля, был признан действующим. То есть наличие двух контрактов не было подвергнуто сомнению.

— Вы считаете, что сейчас Сафронова выплатит вам компенсацию?

— Я не думаю об этом. Важно одно — чтобы контракты наших клубов уважались. И это работа наших юристов.


Комментарии
Профиль пользователя