Ничто не вечно под луной. Это бесспорное утверждение пока не относится к действующей Конституции России. А вот к федеральным конституционным законам, принятым Думой 21 июня на эйфорической волне антиправительственного голосования, оно имеет непосредственное отношение. Эти законы продержались лишь на три дня дольше самого парламентско-правительственного кризиса. Попытка думцев изменить госустройство России, усилив контрольные функции парламента, провалилась: депутаты Совета федерации последовательно отклонили все три закона как "дестабилизирующие ситуацию". Попутно депутаты озаботились судьбой двух своих коллег, уволенных Ельциным, — Евгения Кузнецова и Николая Егорова. Комментарий ВЕРОНИКИ Ъ-КУЦЫЛЛО.
Судьба законов была предрешена: кворум в 3/4, необходимый для одобрения конституционных законов Советом федерации, составляет 134 человека. Утром зарегистрировались 136 депутатов. Достаточно было троим проголосовать против — и судьба законов была бы решена. А "протестантов" насчиталось гораздо больше: при трех голосованиях от 40 до 44 человек. Правда, было немало и депутатов, которые, несмотря на предупреждения президента, намеки спикера и "поименку", самоотверженно проголосовали за законы, — таких набиралось от 64 до 75 человек. Что, впрочем, неизмеримо меньше 134.
Такой исход предугадывался легко — ведь думцы смогли принять двумя третями конституционные законы только вследствие большого эмоционального подъема. В Совете федерации эмоции, напротив, не приветствуются. Там люди осторожные и за просто так на рожон не полезут. А одобрение законов и стало бы этим самым рожном, сиречь ущемлением ряда президентских свобод. Может ли согласиться Ельцин с предложениями назначать с согласия Думы не только премьера, но и его замов, министров иностранных дел, обороны, внутренних дел, руководителей СВР и ФСК; дать право Думе не доверять членам комитета по отдельности (причем при повторном голосовании с автоматическим освобождением от должности); позволить парламенту образовывать комиссии с контрольными функциями, по сути делающими бессмысленным октябрьский разгон ВС России? А раз президент не может, то Шумейко — тем паче. А значит, шансов на положительный исход дела в Совете федерации ничтожно мало.
Аргументов против правки Конституции было несколько: во-первых, это "дестабилизирует ситуацию", во-вторых, нет механизма сбора подписей у субъектов федерации, две трети которых тоже должны одобрить законы, в-третьих (тезис Шумейко), "во всех странах недоверие выражается только правительству в целом, это отдельная ветвь власти, какое нам дело, кто там работает?!". Об эти аргументы разбились робкие возражения комитета по законодательству, давно считающегося чуть ли не пятой колонной в палате: комитет поддерживал закон о выборах в Думу, выступает за выборный принцип формирования Совета федерации, одобрил законы о поправках в Конституцию.
Любопытно, что, отказавшись расширять думские права, депутаты СФ, однако, не намерены отступать от своих. По ст. 24 закона о статусе депутатов Федерального собрания уволенный депутат может быть освобожден от своей должности только с согласия палаты. Таковых в Совете федерации на вчерашний день двое: пострадавшие за Буденновск и на пользу правительству бывший глава администрации Ставрополья Евгений Кузнецов и бывший вице-премьер Николай Егоров. Чувство депутатской солидарности возобладало над пиететом к президенту и спикеру, и депутаты включили в повестку заседания вопрос "О соблюдении статьи 24". Ко дню его рассмотрения депутатов скорее всего убедят в тщетности попыток повернуть вспять реку истории. В противном случае создастся очень забавная ситуация: уволенные смогут потребовать восстановления в должности. И президенту останется только сожалеть, что еще две жертвы Буденновска и голосования о недоверии кабинету — Виктор Ерин и Сергей Степашин — не озаботились приобретением депутатского статуса.