Заморозка отходит болезненно и долго. В том числе в политике. В Москве накануне каннского саммита ЕС звучали исполненные уверенности заявления, что, мол, соглашение о партнерстве Россия — ЕС, с января пребывающее в состоянии глубокой заморозки, под солнцем французской Ривьеры оттает непременно и что большинство лидеров "пятнадцати" проголосуют за его подписание. И в самом деле, климат в судьбе многострадального документа может сыграть не последнюю роль — но не жаркий каннский, а слегка потеплевший чеченский. В проекте итоговой резолюции саммита лидеры ЕС изложили свою позицию так: "В ближайшее время Совет ЕС, принимая во внимание прогресс, достигнутый в разрешении ситуации в Чечне, рассмотрит вопрос о поручении Комиссии ЕС подписать временное соглашение с Россией". Витиевато, но сдвиг очевиден.
Приведенная формулировка оставляет без ответа по крайней мере несколько вопросов. Во-первых, в какое "ближайшее время" Совет ЕС сочтет возможным рассмотреть российско-чеченский вопрос? Во-вторых, сколько времени потребуется КЕС на выполнение поручения совета, будь оно отдано? По оценкам российских дипломатических кругов, Великобритания, Германия и Франция "уже осознали", что дальнейшее замораживание временного соглашения о торговле может привести к весьма нежелательным долговременным последствиям, вплоть до общего охлаждения отношений с Москвой, но подписанию документа особенно противятся Швеция, Нидерланды и Люксембург. Наконец, можно ли считать столь осторожную формулировку итоговой резолюции саммита неким императивным для Совета ЕС указанием? Да и как в самом совете и КЕС оценивают ситуацию? В частности, представитель комиссии Клаус ван дер Пас во вчерашнем выступлении в Каннах был даже более осторожен, чем авторы проекта итоговой резолюции. По его словам, ЕС может пойти на подписание промежуточного соглашения с учетом "некоторой эволюции в правильном направлении" со стороны Москвы в чеченском конфликте, а изменившиеся обстоятельства "могут позволить пересмотреть" позицию "пятнадцати" по этому вопросу.
Ситуацию прокомментировала и официальный представитель Елисейского дворца Катрин Колонна. По ее мнению, "в принципе вопрос ясен": ЕС в целом за то, чтобы документ подписать. Но как и когда — вот в чем проблема. И лидеры "пятнадцати" еще подумают, рекомендовать ли министрам иностранных дел пойти на это немедленно или же поручить сию историческую миссию "тройке" ЕС — главе МИД страны, председательствовавшей в ЕС в предыдущие полгода, страны, председательствующей ныне, и той, что бразды правления примет следующей. Точно назвать состав этого трио сейчас трудно — все зависит от сроков миссии "тройки" (Колонна сообщила лишь, что она состоится позже), ибо сейчас европейский руль у Франции, а с 1 июля он перейдет к Испании. Заметим лишь, что традиционно возглавляет "тройку" комиссар КЕС, курирующий отношения с Россией — сейчас это Ханс ван ден Брук, который, кстати, и был инициатором замораживания соглашения с Москвой.
И последнее — фактор, от Европы уже не зависящий, — это развитие ситуации в Чечне. Нетрудно предположить, что обозначившиеся на саммите процедурные, если не сказать казуистические, затруднения объясняются именно неуверенностью ЕС в эффективности вершимых ныне Москвой миротворческих усилий в Чечне. И если российские дипломаты полагают, что, сев за стол переговоров в Грозном, федеральные власти полностью удовлетворили одному из требований ультиматума ЕС, предъявленного "тройкой" в Москве 9 марта, то из отдельных высказываний европейских политиков веет все той же настороженностью. По выражению той же Катрин Колонна, переговоры в Чечне "проходят теперь, кажется, в новом духе".
Радует, по крайней мере, одно: тон резолюции саммита заметно отличается от недавнего (догалифаксского) вердикта Совета ЕС — там Москве все еще ставились условия. Теперь условия мягко задрапированы вуалью времени: мол, подпишем обязательно, но тогда, когда мир в Чечне станет необратимым. Принцип, знаете ли!
НАТАЛЬЯ Ъ-КАЛАШНИКОВА