Два уголовных дела, представленных в сегодняшнем обзоре очень похожи. В обоих пьяные разборки закончились поножовщиной, в обоих убийцам были предъявлены обвинения в нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, в обоих адвокатам в суде удалось добиться переквалификации. В первом случае защитник доказал, что его подопечный зарезал своего недруга "по неосторожности", а во втором — при превышении пределов необходимой обороны. И если первый обвиняемый получил свои 2 реальных года, то второй отделался годом условного заключения и был амнистирован. Что касается третьего уголовного дела, то здесь адвокат защищал бывшего главного художника Цирка на Цветном бульваре, обвиненного в организации несовершенного покушения на коммерческого директора того же цирка. Единственным свидетелем обвинения выступал шизофреник, показавший, что за восемь месяцев до гибели потерпевшего (его все-таки кто-то убил) художник просил его "наказать" коммерческого директора, но он делать этого не стал. Адвокату удалось настоять на том, что показаний такого свидетеля для привлечения его подзащитного к уголовной ответственности маловато и дело против художника прекратили. Представлены в обзоре и отчеты о двух гражданских делах: в первом адвокат помог крупной фирме взыскать с железной дороги деньги за разворованный в пути следования товар, во втором — добился взыскания с ответчика денег на ремонт разбитого по его вине автомобиля.
Следствие отнеслось к рецидивисту без должной чуткости
Адвокат 24-ой юрконсультации Мосгорколлегии адвокатов (МГКА) Алексей Севостьянов в Нагатинском суде Москвы добился вынесения мягкого приговора своему подзащитному, 45-летнему сварщику Владимиру П. Последний обвинялся в нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего (ст. 108.2 УК России, санкция — от 5 до 12 лет лишения свободы). Однако адвокату удалось убедить судей, что его подзащитный зарезал своего оппонента по неосторожности. В итоге судьи переквалифицировали действия Владимира П. на ст. 114 УК России (неосторожное тяжкое телесное повреждение) и приговорили его к 2 годам лишения свободы.
По данным следствия, в один из ноябрьских дней прошлого года Владимир Г. выпивал в компании своего приятеля и его соседа Николая А. Хозяин на несколько минут отлучился. В его отсутствие гости поссорились и Владимир Г. кухонным ножом пырнул оппонента в бедро. Увидев хлынувшую кровь (лезвие перебило жизненно важную артерию), преступник убежал, а Николай А., несмотря на все усилия прибывших врачей, скончался от острой кровопотери. Владимир Г. был арестован на следующий день. ОВД "Бирюлево" возбудил против него уголовное дело. Обвиняемого поместили в "Матросскую тишину".
Следователям Владимир Г. рассказал, что конфликт между ним и Николаем А. возник после того как тот разглядел на его руках наколки (обвиняемый ранее был трижды судим, признан особо опасным рецидивистом и провел в местах лишения свободы более 10 лет) и "плохо отозвался о сексуальной ориентации сидевших людей". Владимир Г. в ответ огрызнулся, а его собутыльник, разозлившись, схватил со стола бутылку. После этого, по словам обвиняемого, он вооружился ножом, чтобы попугать собутыльника и, проскользнув под его рукой, выскочить из кухни, но случайно задел его лезвием. Защищавший Владимира Г. адвокат Севостьянов ходатайствовал о переквалификации его действий еще в период следствия, но следователи не верили показаниям особо опасного рецидивиста.
Выступая на судебном процессе, адвокат ходатайствовал о вызове на заседание патологоанатома, проводившего судмедэкспертизу трупа Николая А. Будучи допрошенным в суде, тот подтвердил, что глубина раны равнялась 3 сантиметрам, а удар ножом, нанесенный подсудимым, можно считать слабым. Это заключение, отметил Севостьянов, подтверждает, что Владимир Г. не имел умысла на причинение потерпевшему тяжелого ранения, сделал это случайно и если бы клинок не попал в артерию, то Николай А. остался бы жив. Это подтверждается, продолжал адвокат, и тем, что удар пришелся в бедро: желая убить или серьезно покалечить противника, Владимир Г., наверное, ударил бы его в грудь, живот или голову.
Исходя из этого, Севостьянов ходатайствовал перед судом о переквалификации содеянного его подзащитным на ст. 114 УК России. При этом он отметил, что свидетелей происшедшего нет, показания самого Владимира Г. ничем не опорочены, а согласно ст.49 Конституции России, все неустраненные противоречия в деле должны быть истолкованы в пользу обвиняемого. В заключение адвокат заявил суду, что Владимир Г. вовсе не такой "конченый человек", каким его пыталось представить следствие. Формально он является особо опасным рецидивистом, но все предыдущие сроки отбывал за квартирные кражи и никогда не совершал преступлений, сопряженных с насилием над личностью. Более того, последний свой срок он до конца не отбыл и был досрочно освобожден за проявленное трудолюбие и соблюдение тюремного режима. Суд прислушался к доводам адвоката и, несмотря на то, что прокурор просил осудить Владимира Г. к 10 годам лишения свободы, переквалифицировал его действия на ст.114 УК России и приговорил его к 2 годам лишения свободы.
Суд вошел в положение афганского ветерана
Мосгорсуд амнистировал 27-летнего ветерана Афганистана Владимира Четверикова, осужденного Перовским судом Москвы к 1 году лишения свободы условно за нанесение тяжких телесных повреждений при превышении пределов необходимой обороны (ст.111 УК России), и отклонил кассационную жалобу представителя потерпевшего. Первоначально Четвериков обвинялся в нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего (ст.108.2 УК России), однако его адвокату Юрию Кокореву (юрконсультация "Юсмос" Санкт-Петербургской объединенной коллегии адвокатов) удалось добиться переквалификации действий своего подзащитного на гораздо менее суровую статью УК.
24 августа 1994 года Четвериков ранил в грудь кухонным ножом продавца коммерческой палатки Павла Мусияна. Спустя несколько минут раненый скончался, а Четвериков немедленно явился с повинной в милицию. Против него возбудили уголовное дело и отобрали подписку о невыезде. За защиту обвиняемого взялся адвокат Кокорев. После завершения предварительного следствия дело было передано в Перовский суд Москвы.
Выступая на процессе, адвокат Кокорев восстановил полную картину происшедшего. Он рассказал суду, что 24 августа пьяные Мусиян и Четвериков по пустяковому поводу повздорили возле коммерческого ларька, причем бывший воин-интернационалист обозвал оппонента "козлом". Очень обидевшись, Мусиян нанес Четверикову удар березовым поленом по голове. Четвериков упал и получил еще несколько ударов ногами. Оказавшийся поблизости приятель Четверикова Юрий Зернов оттащил его к себе домой.
Однако Мусиян не удовлетворился местью: спустя некоторое время он появился под окнами квартиры Зернова в окружении своих приятелей и стал вызывать обидчика во двор. Увидев у своего подъезда Мусияна с дружками, Зернов вышел к ним и предложил разойтись, но те не успокаивались и требовали вызвать Четверикова. Наконец тот вышел во двор, и видя превосходящие силы противника, извинился перед Мусияном за резкость. Тот отказался принять извинения и, подобрав с земли увесистую доску, попытался ударить Четверикова по голове. Уклонившись от удара, "афганец", в свою очередь, ударил Мусияна в грудь кухонным ножом, который прихватил, выходя из квартиры. Рана оказалась смертельной.
Адвокат Кокорев обратил особое внимание суда на показания свидетелей, приятелей покойного Мусияна, которые не отрицали того, что Четвериков предлагал их другу помириться, но тот первым попытался ударить его доской. Таким образом, констатировал адвокат, не уклонись Четвериков от удара, вполне возможно, что на скамье подсудимых сидел бы Мусиян. Исходя из этого, Кокорев просил судей оправдать своего подзащитного, поскольку тот действовал в состоянии необходимой обороны. Это ходатайство удовлетворено не было, но приговор все равно порадовал Четверикова: его действия, как того просил прокурор, были переквалифицированы на ст. 111 УК России. В результате Четвериков был приговорен к 1 году лишения свободы условно. Мосгорсуд, куда отец Мусияна обжаловал этот приговор, оставил его без изменений и по ходатайству адвоката Кокорева амнистировал осужденного.
Автофургон признан "источником повышенной опасности"
Адвокат 85-ой юрконсультации Межреспубликанской коллегии адвокатов Мераб Гамзардия добился удовлетворения иска своего доверителя, 35-летнего армейского подполковника Николая Гелюка, к фирме "Интек-2". Принадлежавший ответчику "Москвич" врезался в Opel подполковника и сильно помял его. Несмотря на то, что виновником аварии был признан водитель "Интек", договориться о возмещении ущерба миром сторонам не удалось. Гелюк обратился в Дорогомиловский суд Москвы, который постановил взыскать с ответчика 30 млн. руб. в счет возмещения затрат на ремонт автомобиля и морального вреда, понесенного истцом. "Интек" обжаловал это решение в Мосгорсуде, но тот оставил его без изменений.
7 мая 1994 года в центре Москвы в Opel-Record подполковника Гелюка врезался фургон "Москвич" за рулем которого находился водитель московской фирмы "Интек-2". В результате лобового столкновения машине Гелюка был нанесен серьезный ущерб. Согласно справке ГАИ, виновником аварии был признан водитель "Интек". Гелюк попытался договориться с ним об оплате ремонта своего автомобиля, но тот начал скрываться от него. Без внимания к требованиям Гелюка о возмещении ущерба отнеслось и руководство "Интек". Тогда подполковник произвел оценку требуемого ремонта в фирме "Автомобиль" и вчинил "Интек" иск на сумму 14 млн. руб. (9 млн руб. — стоимость ремонта и 5 млн. руб. — моральные издержки, понесенные истцом в результате аварии). Представлять интересы истца в суде взялся адвокат Гамзардия.
Под разными предлогами представитель ответчика длительное время не являлись в суд, а когда наконец появился, то заявил о том, что стоимость ремонта вычислена "Автомобилем" неправильно. Дескать, не учтен процент износа запчастей Opel, что предусматривается постановлением Совмина CCCP от 22 октября 1990 года "О единых нормах амортизационных отчислений на полное восстановление фондов народного хозяйства". На это адвокат Гамзардия возразил процессуальному противнику, что старых запчастей для Opel купить нигде нельзя, а "нормы", на которые сослался представитель ответчика на владельцев частных автомобилей не распространяются. Кроме того, подчеркнул адвокат, согласно действующему гражданскому законодательству, ответственность за вред, причиненный "источником повышенной опасности" (а именно к таким источникам относятся автофургоны) должен быть возмещен виновной стороной в полном объеме.
Обосновывая необходимость возмещения своему доверителю еще и морального вреда, Гамзардия представил суду медицинские справки, свидетельствующие о том, что в результате аварии подполковник получил травму левого предплечья, из-за этого в течение года не мог управлять автомобилем и был вынужден пользоваться общественным транспортом. Согласившись с доводами адвоката, Дорогомиловский суд полностью удовлетворил иск Гелюка и обязал "Интек" выплатить ему с учетом инфляции 20 млн руб. за ремонт автомобиля и 10 млн. руб. за понесенный моральный вред. Ответчик обжаловал это решение в Мосгорсуд, но тот оставил его без изменений.
Кожаные куртки наконец оценили по достоинству
Юрист Юрий Волобуев добился в Мещанском суде Москвы удовлетворения иска Российского торгово-промышленного концерна "Пересвет" к Управлению Московской железной дороги (за развитием конфликта Ъ следил с 10 октября 1993 года). Тяжба началась после того как при транспортировке из Китая принадлежавшей "Пересвету" партии товара значительная его часть была похищена. Железнодорожники выплатили концерну компенсацию из расчета суммы потерь по курсу доллара на момент отгрузки товара. Однако "Пересвет" это не устроило, так как пока груз переправлялся в Россию рубль успел обесцениться почти в два раза. В связи с этим концерн вчинил железной дороге иск, требуя возместить сумму ущерба по курсу доллара на момент вынесения судебного решения. Дело долго ходило по инстанциям, пока Верховный суд России не разъяснил Мещанскому суду, что требования истца законны и обоснованы.
Напомним, что конфликт возник в июне 1993 года. Тогда при приемке предназначавшегося "Пересвету" груза из Китая (кожаные куртки на сумму $32 тыс.) была обнаружена недостача, оцененная в $15,6 тыс. Концерн направил Управлению Московской железной дороги претензию, потребовав возмещения убытков в полном объеме. Железнодорожники признали свою вину, но в июле 1993 года выплатили концерну лишь 6 млн. руб. (с учетом курса доллара на момент отгрузки товара в Китае в декабре 1992 года). Эту сумму концерн посчитал необоснованной, поскольку она не покрывала ущерба из-за падения курса рубля (в декабре 1992 года курс доллара составлял 420 руб./$, а в июне 1993 года 1080 руб./$). Таким образом "Пересвет", по его собственным подсчетам, вернул лишь $5,6 тыс., в то время как потеря еще $10 тыс. осталась невосполненной.
Переговоры о пересчете суммы ни к чему не привели и концерн решил взыскать убытки через суд. В сентября 1993 года "Пересвет" предъявил к железной дороге иск на 12 млн. руб. Сумма была определена с учетом курса доллара по отношению к рублю на момент подачи претензий к Управлению Московской железной дороги в июне 1993 года. Обосновывая правомерность требований "Пересвета", представлявший его интересы в суде юрист Волобуев сослался на ст. 28 "Соглашения о международном железнодорожном сообщении" от 1 ноября 1951 года, из которой следует, что рублевая сумма возмещения убытков должна быть пересчитана по курсу, "действующему в момент ее выплаты потерпевшей фирме". Несмотря на это, в ноябре 1993 года Мещанский суд отклонил иск "Пересвета".
Мосгорсуд, куда Волобуев обжаловал это решение, в декабре 1993 года отменил его и вернул дело на новое рассмотрение в Мещанский суд. Судья, в производство которой поступил иск, прежде чем рассмотреть его повторно, обратилась в Верховный суд России за разъяснениями относительно того, по какому курсу следует высчитывать убытки "Пересвета". В августе 1994 года из Верховного суда пришел ответ, предписывающий определять размер возмещения "с учетом курса доллара на день вынесения решения нарсудом". Дело оставалось за малым: добиться явки в суд ответчика. Однако представители Управления Московской железной дороги на слушания упорно не шли. По их вине заседания откладывались 15 раз.
Потеряв терпение, Волобуев в декабре 1994 года подал в тот же Мещанский суд иск к железнодорожникам от своего собственного имени. Юрист просил возместить ему потерю рабочего времени и моральные издержки от постоянных проволочек в разбирательстве. В иске Волобуеву отказали, но своего он добился: ответчик наконец прислал в суд своих представителей. В итоге Мещанский суд внял доводам адвоката и разъяснениям Верховного суда и постановил взыскать с ответчика 50 млн. руб., ($10 тыс. по курсу, действовавшему на момент вынесения судебного решения).
Бывший цирковой художник едва не пал жертвой шизофреника
Адвокат 11-й юрконсультации МГКА Валерий Заславский получил уведомление Моспрокуратуры о прекращении уголовного дела в отношение своего подзащитного Дмитрия Казачка. Бывший главный художник Цирка на Цветном бульваре обвинялся в "организации покушения на убийство" коммерческого директора цирка Михаила Седова. Именно "покушения", поскольку доказательств причастности Казачка к реально совершенному убийству Седова у следствия не было. Версия же об "организации покушения" строилась исключительно на показаниях некоего шизофреника, рассказавшего следователям о том, что за восемь месяцев до гибели Седова Казачек через своего знакомого просил его "наказать" коммерческого директора. В течение девяти месяцев, проведенных Казачком под стражей, адвокат Заславский указывал на эти обстоятельства судебным и следственным органам и наконец его доводы были услышаны.
18 августа 1993 года коммерческий директор Цирка на Цветном бульваре Михаил Седов был расстрелян из помпового ружья неизвестным преступником у подъезда своего дома в Лиховом переулке. На следующий день он скончался от полученных ран в больнице. За полгода до этого по обвинению в вымогательстве у Седова 800 тыс. руб. был арестован 17-летний Константин Любимов. Вскоре выяснилось, что обвиняемый болен шизофренией. Уголовное дело было прекращено, а Любимов направлен на лечение в психиатрическую больницу. Однако после убийства Седова следователи Тверской прокуратуры вспомнили о душевнобольном и допросили его. Из показаний Любимова следовало, что в декабре 1992 года бывший цирковой художник Казачек через своего знакомого Бориса Газаряна обращался к нему с просьбой "наказать" Седова. По словам Любимова, он, хотя и не собирался никого убивать, на словах согласился взяться за это дело и получил от Газаряна $100 задатка.
В декабре 1993 года Казачек был арестован. Следователи очень хотели доказать, что именно он был заказчиком убийства Седова, но улик не нашли, а потому, основываясь на показаниях Любимова, предъявили Казачку обвинение "в организации покушения на убийство" (по их мнению, он вынашивал план мести Седову за свое увольнение из цирка). В феврале 1994 года дело поступило в Тверской суд Москвы. По словам адвоката Заславского, взявшегося защищать Казачка, процесс закончился, едва начавшись. Дело в том, что в формулировке резолютивной части обвинительного заключения не был указан уголовный закон, предусматривающий ответственность за преступление, в котором обвинялся Казачек. В описательной же части следователь вменял Казачку то "организацию покушения на убийство", то "покушение на организацию убийства". К тому же, как отметил адвокат Заславский, обвинение было построено исключительно на показаниях душевнобольного Любимова. В итоге суд вернул дело Казачка на дополнительное расследование.
После этого Заславский направил несколько жалоб в прокуратуру Москвы и Генпрокуратуру России, требуя освобождения Казачка из-под стражи и прекращения его уголовного дела. В жалобах, в частности, указывалось, что выдвинутое против Казачка обвинение в "организации покушения на убийство" юридически безграмотно, так как он фактически обвиняется в организации "заведомо неоконченного преступления". В результате Московская прокуратура запросила дело из Тверской прокуратуры к себе и прекратила его за отсутствием в действиях Казачка состава преступления.
ОТДЕЛ ПРЕСТУПНОСТИ