С 1 по 7 февраля потребительские цены выросли в среднем на 3,8% (595,4% в годовом исчислении). После краткой остановки на предыдущей неделе инфляция вернулась к уровню, обычному для последних месяцев. На этот раз сильнее всего подорожали платные услуги: на 7,4% (обычная ситуация для начала календарного месяца: повышаются тарифы на жилищно-коммунальные и транспортные услуги). Цены на продовольственные товары за первую неделю февраля выросли в среднем на 3,8%, на непродовольственные — на 2,8%.
Сохранение высоких темпов инфляции несмотря на ужесточение кредитно-денежной политики правительства побудило Думу провести слушания по этому поводу. Соображения высказывались разные, но принципиально нового ничего открыто не было: упоминались все те же инфляция спроса и издержек, инфляционные ожидания, монополизм, Чечня... Правительство подтвердило, что отказываться от монетарных средств борьбы с инфляцией не собирается — до окончания переговоров с МВФ какие-либо иные заявления были бы явно неосторожными.
Впрочем, нынешняя твердость правительства, скорее всего, подчеркивается им не только ради того, чтобы заслужить одобрение МВФ. Конечно, такое одобрение важно само по себе: без него не удастся ни исполнить федеральный бюджет, ни договориться о реструктуризации внешней задолженности, ни привлечь в Россию иностранные инвестиции. Но создается впечатление, что в правительстве в последние месяцы окрепла и внутренняя убежденность в необходимости жесткой финансовой политики. Возможно, поднявшаяся вслед за массированной кредитной инъекцией осенняя инфляционная волна не улеглась до сих пор, хотя в момент выдачи кредитов ожидалось, что рост цен прекратится уже через пару месяцев.
Месячные индикаторы показывают, что уже в октябре была предпринята попытка ограничить наличную эмиссию. И хотя в конце года ее масштабы вновь возросли (финансирование чеченской операции, погашение задолженности по зарплате и т. п.), этот рост был все же меньше, чем в прошлом году. Начиная с октября прирост наличных денег в обращении отставал от темпов роста цен, так что в реальном выражении его объем снижался.
Относительно безналичных денег сказать что-либо сложнее: ЦБ по-прежнему не публикует на этот счет никаких данных. Но не исключено, что и здесь общая тенденция была той же самой. Во всяком случае, объем кредитования экономики (его прирост практически невозможен без увеличения массы безналичных денег) сократился в декабре до небывалых масштабов — менее 1% ВВП.
Правда, не вполне ясно, насколько вообще сейчас регулирование рублевой массы существенно для обуздания инфляции. По оценкам ЦБ, как известно, в течение 1994 г. в Россию было ввезено более $20 млрд наличными. При пересчете в рубли по текущему курсу это вдвое больше наличной рублевой массы. Помимо того, что это означает существование огромных неучтенных и, соответственно, нерегулируемых и плохо предсказуемых сфер экономики, это увеличивает реальную массу денег. А продавцы смело повышают цены, не опасаясь, что рост цен заметно снизит спрос.
К концу 1994 г. снизилась не только просроченная задолженность по выплатам средств на потребление (этого можно было ожидать, поскольку в декабре это всегда происходит), но и просроченная задолженность покупателей промышленной продукции. Последнее означает, что кризис неплатежей начал рассасываться. К концу декабря масштабы неплатежей снизились до самого низкого за последние девять месяцев уровня. Здесь сказался и выпуск казначейских обязательств, предназначенных для расшивки неплатежей, и действия Федерального управления по делам о несостоятельности, заставившие некоторые предприятия продемонстрировать мгновенное улучшение своего финансового состояния, и активность комиссии Лобова (в конце концов, с контрразведкой тоже мало кому охота связываться).