В этом месяце исполнилось бы 85 лет Джозефу Лоузи, а вскоре кинематографический мир отметит десятилетие со дня его смерти. Имя этого англо-американского режиссера принадлежит к числу самых звучных в классическом реестре. В том, что актуальность его лучших картин не подвержена пересмотру временем, зрители телепрограмм НТВ смогли убедиться, посмотрев на прошедшей неделе фильм "Слуга", а вчера — картину "Несчастный случай".
Джозеф Лоузи (Joseph Losey) родился в 1909 году в штате Висконсин. Изучал медицину, литературу и театр, работал радиожурналистом, критиком, ставил спектакли, короткометражные и документальные фильмы. В художественном кино дебютировал в 1948 году фильмом "Мальчик с зелеными волосами". В 1952 году предстал перед комиссией по расследованию антиамериканской деятельности, после чего лишился возможности работать в США. Работал во Франции, Италии и главным образом в Великобритании. Международную репутацию Лоузи создали фильмы "Слуга" (1963), "Несчастный случай" (1967), "Тайная церемония" (1969), "Посредник" (1971), "Месье Кляйн" (1976). В 1972 году поставил картину "Убийство Троцкого". В 1979 году создал киноверсию оперы Моцарта "Дон Жуан". Скончался в 1984 году.
Изгнание из Америки в сущности пошло ему на пользу, ибо Лоузи явно тяготел к европейской культуре. В течение своей жизни он обращался к сюжетам Ибсена и Брехта, вслед за Бергманом экранизировал оперу Моцарта и соперничал с Висконти за реализацию большого прустовского проекта "В поисках утраченного времени". Именно в Европе Лоузи, не пожелавший спекулировать на демонстрации "шрамов маккартизма", обрел свое творческое лицо — маньериста и эстета, грустного и язвительного скептика, лицо человека из прошлого. Но нельзя сказать, чтобы Лоузи был совершенно чужд американской традиции. Иной раз он испытывал типичный заокеанский соблазн перевести экзистенциальные проблемы в плоскость популярного жанра. Тогда появлялся феминизированный вариант джеймсбондовской серии ("Модести Блейз", 1965) и "Убийство Троцкого": обе эти невинные и не самые удачные ленты навлекли на Лоузи особый гнев советских киноведов, никак не ожидавших такой подлости от жертвы маккартистских "черных списков".
Англия 60-х годов оказалась идеальной страной для этого режиссера, как, впрочем, и для многих его соотечественников. Лондон эпохи "Битлз" стал столицей мировой художественной богемы и привлекал кинематографистов всего мира: тогда здесь сняли свои знаменитые фильмы Трюффо, Антониони, Кубрик, Сэм Пекинпа. Но никто так не вписался в британские реалии, как Лоузи. Присущее англосаксу повышенное чувство справедливости плюс сохранившийся со времен молодости интерес к проблемам классовых структур, плюс склонность к английскому абсурдизму — что могло быть лучше такого сочетания?
Американец Лоузи в союзе с классиком английской драматургии Гарольдом Пинтером сдвинул новое британское кино от чересчур прямолинейно трактуемой социальной проблематики (что было характерно для "молодых рассерженных" рубежа 50-60-х) к более тонким, нередко притчеобразным конструкциям. Это проявилось уже в "Слуге", потом — в "Несчастном случае", наконец — в "Посреднике". По мере того, как развивалось творческое содружество Лоузи и Пинтера, в кинематографическом сообществе росло уважение к ним. "Слуга" был понят не сразу, а некоторые даже находили его гротеск чересчур карикатурным. "Несчастный случай" получил специальный приз в Канне, а "Посредника" жюри фестиваля предпочло висконтиевской "Смерти в Венеции", наградив его "Золотой пальмовой ветвью".
Судьба не случайно сталкивала их с Висконти — даже в пристрастии к одним и тем же актерам. Дирк Богард, впоследствии герой "Гибели богов" и "Смерти в Венеции", впервые прославился у Лоузи — в "Слуге" и "Несчастном случае". Ален Делон, напротив, был сформирован Висконти, у Лоузи же сыграл свою лучшую зрелую роль в "Месье Кляйне". Известно и то, что оба режиссера метили Делона на роль Свана, втягивая его в сложные продюсерские интриги.
Пересматривая "Слугу" сегодня, не только не находишь в нем следов карикатуры, но изумляешься, сколь ко времени звучит притча о ретивом слуге и безвольном хозяине. Задуманный как сатира на привилегированный класс Британии, фильм идеально прикладывается к сегодняшней России — стране, где отсутствие аристократии восполняется тысячью других иерархий.
В России никогда не мог бы появиться такой художник, как Лоузи — ясный, четкий, отточенно ироничный и при этом моралист до мозга костей, одержимый чисто русской идеей двойничества и при этом романтик. Но и для Европы, и для Америки столь универсальный талант — нечто исключительное. Лоузи вышел из левых кругов, хорошо подкованных в области классовой борьбы. Он, однако, оказался одним из первых, кто объяснил: эта борьба производит разрушение и внутри личности тоже. А победитель и побежденный с их чувством почти сексуального влечения друг к другу попадают в одну западню.
АНДРЕЙ Ъ-ПЛАХОВ