Разворот на Восток

Управляющий партнер, генеральный директор China Window Consulting Group Александр Зайнигабдинов — о регистрации компании в Китае как инструменте для решения санкционных проблем.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Эта колонка должна была начаться с объяснений, какой именно интерес для русских юристов и их клиентов может быть зашит в «китайских вопросах». Пара последних лет слегка скорректировала необходимость объяснять очевидное, но всегда лучше начинать с азов.

В сегодняшнем бурном мире осталось не так уж много центров силы, и Китай, несомненно, один из них. Имея собственные интересы, он четко блюдет их и в той или иной форме готов отстаивать, даже находясь под давлением. В отличие от него, Арабские государства Персидского залива, Сингапур, Турция или Казахстан — представители более легкой весовой категории, воспринимающей внешнее давление гораздо острее. Поэтому, какие бы препятствия ни возникали на пути российского бизнеса в международной торговле, Китай преодолеет их, если результат преодоления будет отвечать его интересам (например, в случае поставок электроники и оборудования) и если этот результат не нанесет ущерба китайским интересам в других областях.

Все идет к тому, что людям, называющим себя реалистами, придется изучать не только китайский язык, но и китайский бухучет, экономическую географию и, разумеется, право. И на повестке дня, публичной или скрытой, сегодня стоит поиск наилучшего инструментария для решения санкционных вопросов. Таким инструментом вполне могут послужить китайские компании.

Конечно, любопытный читатель может спросить: зачем мне использовать их? Прежний ответ был прост: для проведения продаж в КНР за юани, консолидации поставок и демонстрации флага. Сегодня ответ дополнился возможностью противостоять санкциям, поскольку эта проблема вышла на первый план.

Второй закономерный вопрос: где именно их использовать? Раньше мы рекомендовали оформлять компанию там, где находятся ваши основные контрагенты, поставщики или рынки, сегодня же рекомендуем делать это в регионах с более или менее адекватной логистикой денег. Остановимся на этом пункте подробнее.

Часто клиентский запрос звучит так: помогите зарегистрировать компанию во free zone, аналогичной по условиям той, что есть в ОАЭ. Здесь важен нюанс: в Китае существует 22 зоны свободной торговли — так называемые Free Trade Zones, но слово «trade» почему-то ускользает из контекста. На самом деле, зона свободной торговли, по условиям аналогичная Эмиратам (с налоговыми льготами по территориальному принципу без привязки к сфере деятельности), в Китае только одна и носит название «Специальный административный район Гонконга КНР». Так какую же из 22 зон свободной торговли выбрать клиенту?

Первостепенное значение, на наш взгляд, имеет логистика денег, то есть возможность стабильно и в комфортные сроки платить из России в Китай и обратно. Чем более китайский регион развит, богат и комфортен для проживания, тем дальше за последние 40 лет он ушел по пути реформ и открытости. Итог этой закономерности, практически не имеющий исключений, в том, что экономическая элита и финансовая инфраструктура этого региона ориентированы на тот самый коллективный Запад, что не устает накладывать на Россию новые санкции. И когда регион встает перед жестким выбором «Россия или Запад», он выбирает Запад. Что, впрочем, довольно естественно: в 2023 году товарооборот КНР c Россией составил более $240 млрд, с ЕС — примерно $315 млрд, а с США — $575 млрд. Даже если не брать в расчет Японию, Южную Корею, Канаду, Новую Зеландию и Австралию, разница получается впечатляющей. А ведь, помимо денег, существует еще и фактор доступа к технологиям и глобальной финансовой системе — скажем прямо, есть что терять. Поэтому рациональным выбором окажутся регионы, тесно связанные с Россией в силу географического положения и структуры экономики, как, например, северо-восточная часть КНР — провинция Хэйлунцзян со столицей в Харбине.

Виды деятельности, которыми можно заниматься, регулируются по принципу «от противного»: существует так называемый negative list с перечислением видов деятельности, которую иностранцам вести частично или полностью запрещено; заниматься всем остальным, соответственно, разрешается. А если в сферу вашей деятельности входит настоящий серьезный хайтек с НИОКР и производством в области новых материалов, биотехнологий, робототехники или ИИ, то стоит рассчитывать на льготы и поощрения.

Что касается организационно-правовой формы, целесообразно будет зарегистрировать компанию с ограниченной ответственностью — таковых оформляется больше 90%. Регистрировать филиал из-за жесткого ограничения по отраслям нельзя почти никому (из всех российских компаний подобным разрешением обладает только ВТБ, а «Сбер» находится в процессе его получения), представительство жестко ограничено в ведении коммерческой деятельности, а создание акционерной компании на этапе оформления требует, чтобы не менее половины ее учредителей были выходцами из Китая. Учредителями компании в общих случаях могут быть иностранные юридические и физические лица. Если отрасль находится в «негативном» списке, учредители могут получить полный или частичный запрет на владение компанией, если же отрасль относится к разряду «чувствительных», к учредителю могут предъявить квалификационные требования — проще говоря, ИП, торгующий цветами, не может создать в Китае страховую компанию.

Директором компании может быть как китайский, так и иностранный гражданин — ограничений в большинстве случаев нет. Первое лицо компании корректнее именовать «законным представителем» (legal representative): он имеет обширнейшие и почти не ограничиваемые полномочия, уравновешиваемые его ответственностью за любое misbehavior компании вплоть до уголовной. Кстати, уголовная ответственность юридических лиц (статья 30 УК КНР) в Китае присутствует, но субсидиарной ответственности руководителей нет.

В большинстве сфер деятельности нет и требований к уставному капиталу и срокам его внесения, хотя ожидается, что в июле текущего года они наконец появятся и средства нужно будет полностью внести в течение пяти лет со дня регистрации фирмы.

То, как в КНР обстоят дела с налогами,— это тема для отдельной статьи. В кратком изложении: в стране высокий налог на прибыль (25%), льготы предоставляются в зависимости от отрасли и размера бизнеса. НДС относительно низок — всего 13%, шкала НДФЛ прогрессивна: от 3% до 45%. Вернуть НДС при экспорте получается не всегда: исход дела зависит от кода ТН ВЭД экспортируемого товара.

Рабочие визы и разрешения на работу руководителям компаний дают спокойно. Можно указать себя генеральным директором, дождаться, когда компанию зарегистрируют, а затем заключить с компанией трудовой договор и подать его в пакете документов для разрешения на работу. Для того чтобы стать директором, разрешение иметь не требуется. Также не обязательно нанимать для работы в компании граждан КНР.

Последний и, возможно, главный вопрос, интересующий наших клиентов: откроют ли компании счет в Китае, если в ней виден «русский след»? И если откроют, можно ли будет работать с Россией? Откроют, но не везде. Здесь работает тот же принцип, о котором было сказано выше: чем более крепкие связи с Западом имеет конкретный регион, тем выше для него риски работы с Россией, и наоборот. Немаловажную роль играет и общий уровень развития региона регистрации — к примеру, в Шанхае инвестициями в размере $1 млн не удивить никого, а вот в Хэйхэ, расположенном напротив Благовещенска, эта сумма станет поводом к закрытию KPI целого ряда сотрудников разных ведомств с соответствующим радушным отношением. И в целом эта разница логично укладывается в парадигму китайского права, нормы в котором абсолютно намеренно обозначены очень «крупными мазками».

Понять восточную философию, конечно, непросто, но для сохранения экономики России на прежнем уровне, не говоря уже о развитии, совершенно необходимо. Терять время, набивая шишки и заливая деньгами некомпетентность, больше нельзя: оно стало слишком дорого стоить.

Юлия Карапетян