Роскошных международных выставок в этом сезоне в музейном мире много. Чего стоят 27 из всех имеющихся на свете 35 работ Вермеера, которые обещает показать вместе амстердамский Рейксмюсеум. А вот умных концептуальных экспозиций, обязанных своей мощью не столько показываемым шедеврам, сколько исследовательскому блеску, куда меньше. Конец осени — начало зимы музей Метрополитен отдал одному из подобных редких проектов. Кураторы Эмили Браун и Элизабет Коулинг предложили сопоставить два явления в истории изобразительного искусства, до сих пор рядом не рассматривавшихся: традицию натюрморта-«обманки» (trompe l`oeil) и разрушающий вроде бы все классическое кубизм. Обозреватель “Ъ” Кира Долинина рассказывает про этот удачнейший эксперимент.
Фото: Lorina Capitulo / Newsday RM / Getty Images
Фото: Lorina Capitulo / Newsday RM / Getty Images
То, что искусство изображения напрямую связано с иллюзией, обманом и самообманом, заложено в самой его природе. «Естественная история» Плиния Старшего содержит занимательный рассказ о древнегреческом художнике Зевксисе, мастерство которого достигло таких высот, что птицы слетались к нарисованному им винограду и клевали его, обманувшись. Таким образом историк описывает основную цель искусства — изображать максимальное подобие реальности. Такой взгляд на искусство живописи мог себе позволить разве что человек древний и сам не рисовавший. Потому что очень быстро стало понятно, что живопись не должна быть «как реальность», она должна быть «лучше, чем реальность» (сложнее, страстнее, назидательнее, красивее, упорядоченнее). Именно поэтому в классической иерархии жанров пейзаж ниже портрета, а натюрморт ниже пейзажа.
Искусство XVII века, искусство барокко эту иерархию соблюдало, но позволяло себе над ней и посмеиваться. Лучшей такой шуткой стал распространившийся из Голландии расцвет «обманок», trompe l`oeil, программно отказавшихся от попыток натюрморта казаться чем-то большим, чем собственно изображение неживых объектов. Голландцы, чистые гении искусства натюрморта, писали свою «тихую жизнь» (stilleven) как гимн жизни при постоянном понимании ее конечности. Виноград завянет, лимон скукожится, свеча догорит, хлеб и сыр зачерствеют. Всё конечно, радуйтесь, пока живы.
С одной стороны, картины-обманки о том же — о ценности каждого мгновения и каждой мелочи. Мы все равны перед Богом и временем. Экзистенциальное смирение есть и в изнанке холста, ставшей сюжетом картины, и в гравюрке, нарисованной на псевдодеревянной фарфоровой тарелке: все это дело рук Божьих, и «cовы не то, чем кажутся». С другой стороны, обманка — чистейший образец игры ума. Художник тут берет зрителя в соавторы, играет с ним, делает намеки, заставляет поверить в нарисованную реальность и тут же переворачивает козырь лицевой стороной.
На выставке в Метрополитен этот тип trompe l`oeil показан лучшими из лучших: прежде всего работами Самуэля ван Хоогстратена и Корнелиса Норбертуса Гисбрехтса. XVIII век обманки жаловал куда меньше, в следующем столетии «искусство казаться» стало ремесленным навыком декораторов, для которых делать один материал подобным другому (более дорогому, как правило) было профессиональной доблестью. Занимательным эксцессом тут представляется короткая мода на trompe l`oeil в американском искусстве 1890-х годов, в котором желание обмануть зрителя замечательно сочетается с самоиронией, благо растущее как на дрожжах американское благосостояние дает тому множество примеров. Совершенным предавангардом выглядит работа Джефферсона Чалфанта (1890), который поместил на одном листе настоящую марку и ее же, но нарисованную, а ниже отрисовал «фрагмент газеты», в котором «читателю» предлагается определить, «какая марка — какая?». Реальность, копия и фальсификация тиражного листа — именно с этим будут иметь дело и кубисты.
У выставки три главных героя: Пикассо, Брак и Грис. Те кубисты, с которых все началось и которые за пару лет отработали основные приемы кубистического натюрморта, в котором вроде бы все подчиняется законам нового времени. Кураторы выставки настаивают на том, что это не так: множество приемов искусства trompe l`oeil используются кубистами как напрямую, так и с открытой иронией. Изнанка жизни и профессии, ошметки быта, кусочки текста и обоев, уравнение скрипки нарисованной и скрипки приклеенной к холсту, разложение натюрморта на слагаемые, усиление теней, ремесленные навыки (Брак происходил из семьи маляров и активно использовал свое умение писать краской мраморы и древесину) — все это работало на кубистов. Шаг за шагом, глава за главой, на примере более чем ста произведений искусства двух эпох кураторы разворачивают историю перехода от trompe l`oeil (обмана глаза) к trompe l`esprit (обману разума), который, по их идее, и был ключевой целью кубизма. Внимательный зритель этой сложносочиненной головоломки будет вознагражден и сможет честно признаться, что «сам обманываться рад».