«Наше время» Карлоса Рейгадаса способно обмануть даже искушенного зрителя и своим названием, и сюжетом, и жанром. Все в нем, убежден Андрей Плахов, является не тем, чем кажется или представляется.
«Наше время» обманчиво: это не только ложная «мыльная опера», но и ложный вестерн
Фото: Courtesy of TIFF
Дезориентирует якобы публицистическое название. Действие разыгрывается на ранчо, расположенном близ Мехико: супружеская пара интеллектуалов, Хуан и Эстер, разводит здесь лошадей для родео и быков для корриды, воспитывает троих детей. В этом патриархальном «сердце мира» о «нашем времени» напоминает главным образом вмешательство мессенджера и скайпа в интимные отношения героев. Однажды Хуан выезжает на литературную конференцию, а Эстер — послушать концерт для литавр с оркестром композитора Габриелы Ортис. Есть еще головокружительные панорамы дорог, полей, городов с торчащим, как фаллос, красным небоскребом и снятого снизу, катастрофически несущегося к земле самолета. Они не имеют прямого отношения к сюжету, как не имеют к нему хроникальные кадры в «Зеркале» Тарковского, но тогда возникает вопрос, что такое в обоих случаях сюжет.
В одной из рецензий довелось прочитать, что «Наше время» — это кино о добровольном рогоносце, провоцирующем измены своей жены. Действительно, Эстер занимается в кадре жестким сексом с простоватым мексиканцем, приятелем мужа, а за кадром — с более утонченным «гринго», конезаводчиком Филом, причем и той, и другой связи потворствует Хуан. Он стремится контролировать ее чувства, оставляя себе роль вуайера или посредника; таким образом, не боясь выглядеть смешным или жалким, герой пытается спасти угасающую любовь. Однако этот болезненный сюжет обрамлен другими. Фильм начинается с долгой сцены купающихся детей и подростков, чьи игры и отношения содержат прообраз взрослой жизни, а уже ближе к финалу главный герой прощается со смертельно больным другом. Цикл земного бытия — от вхождения в мир до неизбежного ухода — это и есть «наше время», предоставленное каждому в аренду; каждый распоряжается им, как хочет и может.
К данному свыше подарку прилагаются еще два: время историческое и время природное, их можно игнорировать, но они все равно настигают человека. Эхо травматической истории Мексики, колонизированной европейцами и сегодня продолжающей быть бедной родственницей северного соседа, отдается в глубинной структуре фильма и в формирующем ее любовном треугольнике. «Наше время» — ложный вестерн и ложная «мексиканская» мелодрама. Из того и из другой напрочь элиминированы рудименты мачизма (который считается основой мексиканской ментальности), а на обломках этих жанров вырастает кинопоэма о частном времени, вмонтированном в глобальное пространство и этим пространством раздавленном.
Могучий саспенс заключен в природном космосе — холмах, прериях, уходящих в бесконечность дорогах и раскрепощающих человеческие страсти проливных дождях. С такой же энергией сняты ревнивые поединки быков, стычки их с лошадьми (два таких инцидента кончаются видимым смертным исходом, но финальный титр сообщает, что никто из четвероногих не пострадал). С яростным динамизмом камера снимает выезды пикадоров и прочие эпизоды корриды, которая сама становится чем-то вроде жанровой формы, цементирующей свободную кладку фильма.
Карлос Рейгадас, вступивший в лучшую творческую форму, демонстрирует режиссерскую виртуозность высшей пробы. Она впечатляет даже на фоне его давно утвердившейся репутации радикального автора, последователя Бунюэля, Дрейера и Тарковского. От фильма к фильму режиссер меняет оптику, стиль и ритм, переходя от жестокой плотскости «Битвы в небесах» к мистической духовности «Безмолвного света». В своей предыдущей ленте «После мрака свет» Рейгадас рассказал о супружеской паре, за плечами которой — опыт анонимных совокуплений в свингер-клубе, венерическая болезнь Наталии, уход в себя Хуана, который зависал на порносайтах и посещал общество анонимных алкоголиков. В новой картине мы видим как бы ту же пару, только героя, поэта с международным именем, играет не приглашенный актер, а сам Рейгадас, его жену — реальная жена режиссера, монтажер Наталия Лопес, а действие опять разыгрывается в том доме, который они для себя построили.
Почти документальный реализм взрывается на сей раз не столько сюрреалистическими образами (в прошлом фильме по дому разгуливал анимационный красный дьяволенок, а человек прямо в кадре отрывал себе голову), сколько погружениями в мучительные состояния главной пары героев. Они живут в полиаморном союзе, впуская в свою интимную жизнь третьих лиц и страдая от этого. Они заново экзаменуют авангардные формы отношений, опробованные их предшественниками еще в начале и в середине ХХ века. Да и гораздо раньше: недаром камера внимательно вглядывается в гобелен, где изображены «галантные игры» двухсотлетней давности. Этот сюжет будоражит сознание мексиканских интеллектуалов, перенявших западные ценности и пытающихся вернуться к корням своей культуры. Рейгадас отслеживает этот процесс с глубоким личным сопереживанием и в то же время с язвительной самоиронией: не в последнюю очередь «Наше время» — это комедия ошибок, которых в этой жизни не удалось избежать никому.