Виртуальная дансантность
В Лионе продолжается Biennale de la danse
В этом году программа лионской танцевальной биеннале отличается редким разнообразием, в том числе и по масштабу зрелищ: ее представления посещают от пяти человек до 250 тыс. зрителей. Из Лиона — Татьяна Кузнецова.
Фото: Stephanie Berger
Фото: Cie Gilles Jobin
Фото: Cie Gilles Jobin
Фото: Biennale de la danse Lyon
Две с половиной сотни тысяч человек посмотрели-поучаствовали в центральном событии биеннале — традиционном дефиле: это 5-тысячное шествие организовано по образцу бразильского карнавала. Впервые после терактов 2016 года оно заняло свое законное место в центре Лиона, прокатившись по главной улице de la Republique и завершившись на гигантской площади Bellecour тотальным плясом: к участникам дефиле присоединились десятки тысяч зрителей. Темой шествия выбрали «Мир» во всем его многообразии — политическом, социальном, гендерном, межнациональном, даже межпланетном. Хореографы, целый год работавшие с танцовщиками-волонтерами из разных районов города и его окрестностей, были вправе выбирать собственный поворот сюжета. В результате в карнавальной колонне самым непринужденным образом шествовали разноцветные персонажи, которых вполне можно было принять за инопланетян.
Иных, виртуальных, «чужих» сделали действующими лицами своего 20-минутного «VR_I» Жиль Жобен и компания Artanim, авторы самого малолюдного представления, рассчитанного на пятерых смотрящих. Каким в итоге будет «VR_I», решают сами зрители, выведенные на сцену размером 8х5 м и обремененные компьютером-ранцем, датчиками на руках-ногах, шлемом с очками и наушниками. После секундной стартовой темноты вы обнаруживаете себя в виде аватара (у меня оказались стройные ножки в джинсах и отвратная рыжая кофта) и четверых подельников, тоже преображенных (одна из девушек-студенток стала мальчиком-ботаном, другая — колченогой негритянкой), в пещере. Ее, как крышку супницы, поднимает исполин ростом с 10-этажный дом. Вы оказываетесь в дикой саванне в окружении пятерых таких же великанов, чуть не наступающих вам на голову своими гигантскими пятками. Рассмотрев вас как муравьев, гиганты строят вам дом — возводят стены, крышу, населяют виртуальными соседями. Тут главный аттракцион: определить, кто из вашего окружения совсем бесплотен, а кто — аватар живого человека, можно только на ощупь. Мои подельники оказались довольно деятельными: они приплясывали, кружились и проделывали нехитрые поддержки совсем как виртуальные персонажи в хореографии Жиля Жобена, так что перепутать было немудрено. Можно было просто постоять в сторонке, но мой аватар, приплясывая, внедрился в общество: почувствовать тепло человеческого тела за целлулоидным плечом компьютерного пупса или невзначай проткнуть собственным пальцем живот виртуального персонажа — ощущения, шокирующие новизной.
Спектакль Жиля Жобена выглядит ребяческим, но действительно увлекательным развлечением рядом с высоколобыми работами отца компьютерного танца Мерса Каннингема, чью программу представил Национальный хореографический центр Анжера, открыв тем самым череду мировых празднеств в честь грядущего столетия главного балетного абстракциониста и любителя высоких технологий. Любовник Кейджа и ближайший друг Раушенберга скончался в 2009 году, прожив 90 лет, и, поговаривали, запретил исполнять свои балеты после смерти, считая, что потомки не смогут поддерживать их в том стерильном совершенстве, которого добивался он сам. Труппа Каннингема, совершив двухгодичное «Турне наследия», была расформирована, репетиторы и танцовщики разъехались по миру. Главный из них, Роберт Свинстон, ассистент Каннингема с 30-летним стажем, в 2013 году возглавил центр в Анжере и занялся реконструкциями балетов мэтра. В Лионе показали две знаковые постановки. 26-минутных «Пляжных птиц» (Beach Birds) Каннингем сочинил вместе с Кейджем в 1990 году с применением только что появившейся технологии 3D: созданное на компьютере объемное изображение хореограф перенес на танцовщиков, одев их в белые комбинезоны с черными руками-крыльями. Получилась минималистская лирическая композиция: под разреженные звуки рояля, рейнстика и прочие природные шумы (в Лионе балеты шли под «живую» музыку) артисты-птицы тщательно выстраивали графику полетных поз, ассиметрично подпрыгивали, неторопливо кружились. Другой компьютерный балет, 46-минутный «Biped» на музыку Гэвина Брайерса, 80-летний хореограф создал в 1999-м, реформировав собственную технику в соответствии с новыми компьютерными возможностями и обнажив прием постановки: на прозрачном экране просцениума контуры виртуальных танцовщиков с нечеловеческим совершенством выполняли фрагменты темповых комбинаций с чрезвычайно сложным сочетанием движений, а за задником на сцене артисты их повторяют и развивают в разнообразных соло, дуэтах и ансамблях.
Видно, как тщательно Роберт Свинстон прививает французской компании постулаты американского абстракционизма, видно, как стараются артисты избавиться от личных качеств, стать «функциями» Каннингема. Но то солистка добавит драматизма в вариацию, то пара засбоит на замороченной обводке, то кордебалет не достигает должной синхронности. Возможно, будь жив великий технолог Каннингем, он бы придумал, как превратить артистов в своих аватаров. Не зря же он не верил людям из плоти и крови, боясь за чистоту своих гениальных фантазий.