Потерянная Украина
В течение всего года Украина оставалась в центре внимания российских политиков и СМИ. При этом практически ни одной новости со знаком «плюс» для Москвы из этой страны так и не пришло. Верховная Рада официально провозгласила Россию «страной-агрессором». Принят закон, ограничивающий школьное образование на русском языке. Объявлено о предстоящем введении новых правил пересечения границы для россиян, которые формально не считаются визовым режимом, но существенно осложняют жизнь тем жителям РФ, кто продолжает ездить на Украину и окончательно не отсекает ее от себя.
Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ
Отсекают Россию, русский язык и «русский мир» украинские власти. Делается это последовательно, шаг за шагом — в рамках осознанной и четкой концепции создания национального государства. Сказать, что эту концепцию продвигают президент Петр Порошенко и его окружение, было бы искажением истины. Глава государства не формирует «патриотическую» повестку дня, но и не противостоит ей, встраивается в идеологический мейнстрим, который создают экзальтированные общественные активисты, комбаты, волонтеры, сотники Майдана, герои АТО.
Нельзя сказать, что все население Украины в восторге от такой идеологической эволюции, от идеи максимального обособления от России. Бывшие избиратели Виктора Януковича и Партии регионов никуда не делись. Пусть сегодня, после потери Крыма и Донбасса, этих людей уже не большинство, но процентов 30–40 электората они составляют. В любой другой стране у партий, защищающих интересы этих людей, был бы блокирующий пакет, власти вынуждены были бы с ними считаться. Но не в сегодняшней Украине. Там идеологический вектор задан четко и бесповоротно. Даже представители «Оппозиционного блока», которых периодически обвиняют в предательстве национальных интересов, в телеэфирах и на трибунах говорят о «российской агрессии», об «аннексии Крыма», об «оккупированном Донбассе», о «гибридной войне Кремля против Украины». Это обязательная лексика, без которой в нынешней украинской политике не выжить.
Сопротивляться бесполезно, и парламентарии, даже представляющие оппозицию и русскоязычные регионы, вынуждены играть на «патриотическом» поле. Другого поля просто нет. Контакты с Москвой сведены к минимуму. Россия и все, что с ней связано,— сверхтоксичная тема. И даже если предположить, что завтра в Киеве сменится власть, на российском направлении все останется по-прежнему. Промосковских сил в стране нет, и в обозримом будущем они едва ли появятся. Пропасть между двумя государствами и народами будет только углубляться.
В следующем году в Раде, скорее всего, вновь вернутся к рассмотрению вопроса о разрыве дипотношений, о введении визового режима, об отмене железнодорожного сообщения с Россией. Как ни парадоксально, единственное, что сдерживает сегодня пыл «патриотов» в Киеве, это нежелание показаться слишком радикальными в глазах Запада, окончательно подорвать минский процесс и шансы на мирное возвращение Донбасса. Ни США, ни особенно Европа не хотят хоронить Минск. Украина вынуждена с этим считаться. И воздерживаться от самых решительных шагов — таких, как разрыв дипотношений, за который Рада собиралась проголосовать в уходящем году. Но в итоге так пока и не проголосовала.
Все это, конечно, слабое и весьма условное утешение. Украинский поезд, набравший ход в 2014 году, после Крыма и Донбасса, неудержимо мчится в заданном направлении — подальше от России. И обратного пути не просматривается.