"Риголетто" ушел в политику

Премьера опера

В Вуппертальской опере прошла премьера оперы Джузеппе Верди "Риголетто" в постановке российской творческой команды под руководством режиссера Тимофея Кулябина. Рассказывает Роман Должанский.

У Верди, как все знают, Риголетто — придворный шут и горбун. Когда поднимается занавес Вуппертальской оперы, никакого горбуна на сцене нет, впрочем, народу в первой сцене много — можно и не заметить. Человек в ярких клоунских одеждах, правда, есть. Но, поскольку именно он вступает первым, он не Риголетто, как имел полное право подумать зритель, а герцог Мантуанский. Это первая, но не самая главная и не самая сильная неожиданность, поджидающая публику в новом спектакле Тимофея Кулябина.

К удивительным приключениям сюжета готовят уже титры, возникающие на занавесе. Они сообщают, что действие оперы происходит в наши дни в Мантуе, но только здесь она не затерянная во времени и пространстве итальянская провинция, а вымышленное восточноевропейское государство, в котором правит партия "Единая Мантуя". Здешний Герцог — глава этой партии, а фактически коррумпированной группировки, захватившей власть в стране. С победой на выборах в первой сцене все друг друга как раз и поздравляют. Не последнюю роль в торжестве "демократии" в Мантуе сыграло пропагандистское телевизионное шоу, которое ведет опытный манипулятор общественным мнением и проводник генеральной линии по имени Риголетто. Он не горбун, а слово "шут" по отношению к нему употребляют в кавычках.

Что бы ни ставил в драматическом театре Тимофей Кулябин — Ибсена, Эврипида или Чехова,— он не расцвечивает канонические тексты современными красками, а читает их глазами современного человека. И потом как бы сочиняет заново на сцене, так, что зритель не должен делать никаких скидок на "классичность" материала, но может понять все мотивы героев и сценические обстоятельства, исходя лишь из своего сегодняшнего опыта. В этом смысле приход Кулябина в оперу (это его четвертый оперный спектакль и фактически зарубежный дебют в роли постановщика) — нелегкое испытание для него. Лучшие оперы, как все знают, часто написаны на столь причудливые, а то и полусказочные сюжеты, что остается только развести руками и улыбнуться: условный жанр, но ради великой музыки публике приходится мириться со словами и поступками, которые нельзя ни оправдать, ни принять на веру.

Вердиевский "Риголетто" в этом смысле один из самых сложных примеров. Можно сказать, что борьбу за правду жизни на оперной сцене Тимофей Кулябин выиграл у Франческо Марии Пьяве если и не всухую, то с разгромным счетом. Для этого ему, правда, пришлось не просто придумать новые социальные функции многим героям истории, но кое-где подменить слова и передоверить несколько реплик другим персонажам. Не вдаваясь в подробности музыкального решения, нужно сказать, что режиссеру повезло найти понимающего его замысел союзника в лице дирижера Йоханнеса Пелла. А в трио солистов, впечатливших вокальным уровнем премьеры, двое были приглашены из России: Джильду спела Руслана Коваль из Большого театра, а заглавную партию — Павел Янковский из Новосибирского театра оперы и балета.

На поле противника, то есть в какой-нибудь итальянской оперной академии, режиссеру с такими предложениями, возможно, не удалось бы дожить до премьеры, даже имея союзников. Но на нейтральной территории, в немецкой провинции, свободы намного больше. Оперный театр Вупперталя до сих пор знаменит был в основном тем, что на его сцене долго жил танцевальный театр покойной Пины Бауш. Теперь же новый интендант местной оперы Бертольд Шнайдер пробует принести городу новую, оперную славу. Частью этой стратегии и было приглашение российской постановочной группы (специально для некоторых российских "аналитиков" нелишне напомнить, что предложение было сделано еще до расправы с "Тангейзером").

Спектакль, вышедший в Вуппертальской опере, смотрится как напряженная драма, местами почти как оперный экшен. В нем столько поведенческих поворотов, психологических деталей и сюжетных подробностей, что пересмотреть его хочется сразу после того, как отгремели аплодисменты. И это при том, что художник Олег Головко свел все места действия к двум — отделанному деревянными панелями кабинету властителя с видной зрителю соседней подсобкой-курилкой и холлу элитной психиатрической клиники, в которую наведывается развратный Герцог, любящий ролевые сексуальные игры с переодеваниями. Где развести персонажей по комнатам для фокусировки внимания на важных в этот момент дуэтах, как хлопнуть дверью, где использовать видеоэкран (как в эпизоде с заключением Монтероне) — все продумано до мельчайших деталей, и все работает на замысел.

Тимофей Кулябин поставил "Риголетто" о том, как служба неправедной системе разрушает личность, делает ее уязвимой и несчастной. И все, что человек пытается сохранить в себе и для себя, он рано или поздно приговорен потерять. В вуппертальском спектакле умный, но сознательно вставший на сторону власти Риголетто в конце концов жертвует дочерью, желая спасти ее. Очевидно, что Джильда, которая долго содержится в клинике для душевнобольных,— главное, что есть у героя. И если события, вина за которые лежит пополам на роковой предопределенности и бесстыдстве социума, приводят к ее гибели, то для Риголетто даже трагедия не способна ничего изменить. В финале лишившийся смысла жизни герой, прикрыв тело дочери полиэтиленовыми пакетами с мусором, возвращается в кабинет Герцога на очередное совещание.