Обозреватель "Коммерсантъ FM" Станислав Кучер считает, что человечество, само того не заметив, подошло к моменту, когда технологии будущего могут отбросить его в мрачное прошлое.
Фото: Станислав Кучер
Главная примета Средневековья — это не сожжение на костре Джордано Бруно, Жанны д’Арк или рыжеволосых кассандр. Горящие азартным любопытством глаза толпы, которая здесь и сейчас, чавкая сочным яблоком, наблюдает за убийством человека — вот без чего невозможно представить себе темные века. Кто-то сказал, что Ренессанс наступил потому, что людям надоело ходить на публичные казни. Так это или нет, но в какой-то момент человечество решило, что цивилизация и заинтересованное созерцание смерти несовместимы.
Декабрь 2016-го. Я пишу текст этой реплики, а в правом нижнем углу экрана федеральный канал показывает в прямом эфире движение техники и людей, сопровождая это титром "Боевики уходят из Алеппо". Мой юный коллега в это же самое время смотрит сделанную непонятно кем и когда запись другого прямого эфира — в Facebook: на ней по сирийской пустыне бегают люди с автоматами, что-то кричат, стреляют, кто-то падает и больше не встает. Я вспоминаю знаменитую фотографию, на которой президент США Барак Обама наблюдает в прямом эфире за операцией по уничтожению бен Ладена и свои мысли в тот момент: а ведь совсем скоро вот так же следить за боями в любой точке планеты сможет каждый.
Молодые ребята занимаются нежным сексом, а когда заканчивают, делают погромче звук на лежащем рядом планшете — там идет прямая Facebook-трансляция боя за Донецкий аэропорт. "Ну, как там наши? — спрашивает она. — Всех замочили?" "Да нет, видишь, сильный снег пошел, они там залегли пока, — разочарованно отвечает он. — Думаю, снова начнут минут через двадцать. Мы еще точно один раз успеем!" И они продолжают.
Сами решайте, мое это воспаленное воображение или уже реальность, которая с каждой неделей будет становиться все ближе. Ближе, чем новые сезоны "Игры престолов" и "Мира Дикого Запада". Война уже в каждом доме, видишь ты ее или нет — зависит только от качества интернет-трафика, твоих собственных сетевых настроек и, разумеется, готовности смотреть. Я не хочу клеветать на моих современников, но тенденция такова, что созерцать смерть живьем скоро будут готовы ненамного меньше людей, чем сегодня тайно или открыто заходят на порносайты.
Предлагая прямые включения из Алеппо, телекомпании (и западные, и наши) делают войну в прямом эфире популярнее. Дайте неделю — и вы увидите, как перестрелки в сирийских городах, а потом на востоке Украины будут с новым азартом обсуждать в теряющих рейтинги политических ток-шоу федеральных каналов. Права на трансляцию самых кровопролитных боев будут продаваться на тендерах, в спортбары на выходных будет вообще не зайти. Почему на выходных? Потому что режиссеры войны — тоже не идиоты, понимают, что такое прайм-тайм, а бойцам в прайм-тайм и умирать веселее. На миру и смерть красна, как заметил лидер одной миролюбивой державы. Молодые и продвинутые, впрочем, предпочтут интернет — там все оперативнее, живее, ближе. Вон, мой коллега уже нашел не запись, а прямой эфир в Facebook и пошел за свежей порцией кофе.
Наблюдавший за сожжением ведьмы на расстоянии 20 шагов испытывал особенно острые ощущения потому, что прекрасно знал: завтра на таком же костре легко может оказаться его мать, дочь, жена, он сам. Азартный зритель — уже участник. Момент, когда вот так же смотреть будут на него, — вопрос времени. Я не знаю, насколько обесценилась человеческая жизнь с момента начала первых прямых эфиров с сирийской войны в ящике и на экране компьютера, но этот скачок инфляции человечности уже произошел.
Один и тот же огонь может и греть, и сжигать. Новые технологии и интернет сделали людей свободнее, стерли границы, подарили миллиардам радость человеческого общения, невероятные возможности для самореализации, просвещения и заботы о ближнем. Теперь технологии будущего рискуют отбросить нас в кровавое прошлое с такой скоростью, что мы этого даже не заметим. Уже не заметили.