Гамбургский счет Берлина

Сергей Строкань,

Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ

обозреватель

Завершившийся в Берлине единственный в этом году саммит "нормандской четверки" стал попыткой поговорить об урегулировании конфликта в Донбассе по гамбургскому счету. Попыткой пусть и запоздалой, но все равно необходимой. Так же, как когда-то борцы собирались раз в год в Гамбурге, чтобы за закрытыми дверями помериться силами и решить, кто есть кто на арене, лидеры четырех государств, в свое время договорившихся в Минске об условиях прекращения войны на востоке Украины, померились аргументами. При закрытых дверях они попытались выяснить, кто реально несет главную ношу выполнения минских соглашений, а кто лишь имитирует усилия — вроде бы остается в упряжке "нормандской четверки", но при этом руководствуется собственной повесткой, далекой от повестки Минска.

Сделанные по итогам встречи лаконичные заявления ее участников свидетельствуют о том, что состоявшийся в Берлине разговор по гамбургскому счету не окончен. Как и не окончен спор о том, считать ли минские договоренности "мертворожденными", как это упорно делают многие в Киеве, Москве, Донецке и Луганске, или они все же воплощаются, пусть и со скрипом, черепашьими темпами. А значит, альтернативы им нет.

Единственным конкретным результатом саммита можно считать договоренность начать работу над "дорожной картой" выполнения минских соглашений. Наличие такой "дорожной карты" должно было стать важным аргументом в пользу того, что минский процесс скорее жив, чем мертв. Однако не все так просто. Во-первых, "дорожной карты" пока нет. Во-вторых, само по себе существование подобной карты не способно внести в буксующее урегулирование коренной перелом. Как тут не вспомнить, что задолго до "нормандской четверки", лет пятнадцать назад, другая "четверка", "ближневосточная", разрабатывала "дорожную карту" палестино-израильского урегулирования. Где сегодня та "четверка", кто о ней помнит? А палестино-израильский конфликт никуда не делся, напоминает о себе новыми жертвами и, судя по всему, будет напоминать еще долго.

Если же говорить по существу, то выполнению 13 несчастливых пунктов минских соглашений мешают как минимум две базовые вещи. Первая — война интерпретаций, позволяющая каждой из сторон проталкивать ту часть договоренностей, которая в наибольшей степени интересна именно ей. И не замечать другую часть, пытаться затолкать ее в дальний ящик стола переговоров. Отсюда спор о том, как должны соотноситься два базовых блока — политический и связанный с безопасностью.

Вторая проблема — продолжающиеся попытки сторон использовать минские соглашения не по их прямому назначению. Для Украины едва ли не главный смысл минского процесса состоит в том, чтобы как можно дольше не позволять Москве сбросить прикрученные к ее ногам гири западных санкций. Для России минский процесс — это инструмент международного давления на власти некогда братского, а сегодня враждебного ей государства. Возможность доказать миру несостоятельность власти в Киеве, ее, так сказать, антинародный характер. И наконец, для Запада, исходящего из презумпции виновности Москвы в украинском кризисе, минские соглашения — это возможность убедить себя в том, что все-таки может быть у него "управа на Путина". Поскольку нормализация отношений Москвы с Западом поставлена в прямую зависимость от того, когда будут выполнены все 13 пунктов минских договоренностей.

Но если соглашения использовать не по профилю, то возникает вопрос: а при чем здесь вообще мир в Донбассе? Вот и получается, что есть "нормандская четверка", но квартета лидеров-единомышленников нет. Вроде бы и есть стороны соглашения, а выполнять их не очень-то интересно. В этом и состоит главная проблема, а не в тексте минских документов.

Разговор о мире на Украине нужно начинать с этого.

Ради этого в следующий раз стоит собраться уже не в Берлине, а в самом Гамбурге.

Вся лента