Выставка живопись
Фото: Коммерсантъ / Василий Шапошников / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Василий Шапошников / купить фото
В ГМИИ имени Пушкина в рамках перекрестного года Великобритании в РФ проходит выставка "Оскар Уайльд. Обри Бердслей. Взгляд из России". О русском и великобританском на выставке — ЕКАТЕРИНА ИСТОМИНА.
Это выставка маленькая, но весьма задиристая, эдакая с пером и хохолком, отчасти очень веселая, а местами и по-детски озорная. Ее цель на самом деле поучительна: показать, как мощно, пламенно, на удивление — спустя даже десять лет после Октябрьской революции, почти до начала тоталитарных 1930-х годов — долго влиял на интеллектуальную российскую московскую и петербургскую публику "взгляд из Британии".
На выставке есть, конечно, акцентированный, подобранный "русский зал". И в нем щедрые, такие извечно кокетливые и красиво, затейливо спелые графические и цветные акварельные и яростно плакатные Леон Бакст, Константин Сомов, Александр Бенуа, Александра Экстер. Есть даже редкая и великая по нынешним научным временам Алиса Коонен в роли уайльдовской Саломеи в спектакле Александра Таирова (в экспозиции представлены крупные фотографии великой русской актрисы, и одна из самых пронзительных закрывает всю выставку). Но все-таки наиболее любопытной в экспозиции остается британская сермяжная, лирическая на самом деле, невероятно личная модернистская классика — и Уайльда, и Бердслея. Это и "те самые" эротические, "пукающие", толстозадые, припудренные иллюстрации к аристофановской "Лисистрате" Бердслея, его же две хищные тончайшие "Саломеи" (1894 и 1907 годов), его же иезуитские карикатуры, та истинная пощечина заскорузлому, тормозному викторианскому общественному вкусу, его миниатюрные, но титанические "вагнерианские" работы, его рисунки к нескольким сатирам Ювенала.
Итак, в центре всего небольшого выставочного универсума — Обри Бердслей, на которого влиял Оскар Уайльд (несмотря на их сложные личные отношения, отягощенные для предварительного начала историей с "Желтой книгой", эстетическим альманахом Бердслея, который якобы Оскар Уайльд держал в руке в ходе своего судебного процесса). В фокусе — денди Обри Бердслей, этот громкий, но тщедушный кумир публики, ядовитый художественный забияка, артистический умирающий мученик и икона почти уже большого стиля. В "русском" секторе искусствоведческие расследования говорят о том, как важен в Москве и Петербурге 1900-1910-х годов был даже сам "тип Обри Бердслея". Это специфический костюм, и лаконичная прическа (темные, "жучиные" волосы с резким прямым пробором), и эпатажный, предфутуристический театральный макияж (накрашенные едкие губы и "точные" глаза), вся эта армия петербургских классических "серебряных" блоковских кукольных пьеро. Этих томных и нежных юношей — мятежных и раскованно бездумных поклонников передовых журналов "Весы" или "Золотое руно", любителей столь эффектных, тщательных и, конечно, самоубийственных работ великого и могучего общества "Мир искусства".
Но подражание самобытным утонченным язвительным британцам все-таки было и остается подражанием, хотя русские последователи всей островной экзотической истории — как это подчеркивается на выставке — много лет специально, неотрывно все длили и длили этот обволакивающий, дурманящий и магический эффект. Как будто против силы все нарастающего официального советского искусства они хотели дольше оставаться в этом коконе. А на самом деле это ведь и было противоядие.
Но "Оскар Уайльд и Обри Бердслей. Взгляд из России" все-таки является справедливо и исторически британской территорией: подрывная сила модернистских англичан, их экзистенциальная слава были столь велики, что русские адепты смогли лишь артистично — на свой вкус, талант, время и возможность — комментировать их творческие истории. И Бакст, и Бенуа, и Сомов, и Михаил Кузмин, и Ида Рубинштейн, и Николай Евреинов, и даже ар-декошная "космическая" танцорка Алла Назимова в американском фильме "Саломея" 1923 года — это лишь сладкие новоявленные тени британских платоновских, в сущности, идей. И хорошо, что просто был (как факт, как погрешная данность) этот правильно придуманный для перекрестного межгосударственного года выход "Оскар Уайльд. Обри Бердслей. Взгляд из России". Как свидетельство тому, что когда-то и на что-то мы с британцами смотрели сквозь блистательно одинаковые очки.