Димкин старший брат Миша чуть не плакал, когда узнал, что не подходит Димке в доноры костного мозга. Как же так? Брат — роднее некуда! И внешне они очень похожи. Вон даже мама говорит, что смотрит на фотокарточки, где они примерно одного возраста (вообще-то Миша на четыре года старше), и различает фотографии только по... обоям в комнате. И вообще они не просто братья, а братья-друзья. Им всегда есть о чем поговорить, потому что одно и то же им нравится, одно и то же не нравится. И вдруг — несовместимы. Слово какое-то неправильное, обидное!
Правда в том, что у Димы очень опасный вариант лейкоза. Одной "химией" с ним не справиться. Пересадка костного мозга — крайняя и очень опасная мера! Но все же шанс
Фото: Василий Попов, Коммерсантъ
А мама и папа уже знали, что братья и сестры внешне могут быть как клоны, но гистологическая (тканевая) совместимость у них бывает только в четверти всех случаев. У ребенка с родителем — максимум наполовину. Они знали это, потому что, с тех пор как Дима заболел, перечитали об этой чертовой болезни — остром миелобластном лейкозе — все, что только могли. И многое поняли. Не поняли только одного: за что ему, им все это. Но этого никогда и никто не понимал. А если кто-то скажет "за грехи", смело, не боясь греха, то назовите такого человека дураком и скажите, что к вере это никакого отношения не имеет. Бог людей не наказывает, а испытывает.
Братья теперь видятся редко. Дима ведь с середины ноября прошлого года живет в больнице — знаменитой, хорошей Детской городской больнице N1; в Петербурге ее чаще называют больницей на Авангардной. Он лежит в отделении химиотерапии лейкозов, и это тоже знаменитое отделение, одно из лучших не только в России, но и за ее пределами. Он там лежит то с мамой, то с папой. Они, чтобы не терять работы, живут с Димой в больнице, сменяя друг друга, по месяцу.
— Мне здесь открылся другой мир,— говорит Елена, Димина мама.
Жду привычного продолжения: мир боли, страдания.
— Я не об этом,— будто прочитывает мои мысли Елена.— Я увидела, во-первых, какие есть в нашей стране врачи, медсестры. И в этой больнице, и в Институте имени Горбачевой. Мы были в нем на консультации, на консилиуме, где и решено было пересаживать костный мозг. А там такие люди — хоть профессора, хоть нянечки!
Соглашаюсь. И при всем своем сдержанном отношении к российской медицине мог бы привести такие же примеры из других больниц и городов.
— И еще одно,— продолжает Елена.— Какой-то закон: вокруг таких медиков концентрируются такие же замечательные люди. Все время в больницу кто-то приходит, что-то приносит, спрашивает, не нужно ли чего, чем может помочь... Волонтеры они или не волонтеры, неважно, как назвать: просто добрые люди.
Диму вывели в ремиссию и неожиданно для него и родителей 31 декабря отпустили домой встречать Новый год. А Миша еще до того уехал на праздники к бабушке, и они опять не повидались! Впрочем, говорят родители, это даже неплохо: легче было соблюдать предписанные Диме врачами покой и осторожность. "Химия" ведь бьет по иммунитету так, что любой случайности надо опасаться.
Да и видятся-то они на самом деле каждый день! Общаются в скайпе. Родители — один там, другая здесь — уже устают и чуть не засыпают, а братья могут болтать и час, и два, и три...
Но компьютер нужен Диме не только для общения с братом. Мальчишка он разносторонний: учится практически на одни пятерки, занимал первые места на олимпиадах по русскому и математике, занимался карате. А теперь, когда его подвижность ограничена больничной палатой, у него новое увлечение: оригами, японское искусство складывания фигурок из бумаги. И он иногда даже копирует японские иероглифы, забивает их в поисковую строку программы — и открывает для себя все новые и новые схемы.
Елена и ее муж Виктор знают правду. Правда в том, что у Димы очень опасный вариант лейкоза. Одной "химией" с ним не справиться. Потому и решено идти на трансплантацию кроветворных стволовых клеток, или костного мозга. Это крайняя и очень опасная мера! Но все же шанс. А болезнь еще опасней, и шансов, кроме пересадки, не оставляет. Поиск донора в международной сети регистров бюджетом не оплачивается, а родителям Димы он не по карману. И лекарства, которые в послетрансплантационный период станут поистине спасительными, тоже не по карману.
— У нас не бедная семья,— считает нужным уточнить Елена.— И мы могли бы накопить, но ведь копить-то некогда! И кредита не взять, мы ипотеку выплачиваем...
Предварительный поиск показал, что у Димы в Европе 300 потенциальных доноров. Вся семья гадает: кто подойдет? Может быть, немец? И может быть, смеются они всей семьей, у Димки откроются способности еще и к немецкому языку?
Смеются, чтобы скрыть тревогу.