Премьера театр
Фото: Коммерсантъ / Виктор Васильев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Виктор Васильев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Виктор Васильев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Виктор Васильев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Виктор Васильев / купить фото
В театре "Русская антреприза имени Андрея Миронова" режиссер Андрей Жолдак поставил спектакль "Мадам Бовари" по одноименному роману Гюстава Флобера. Смотрела ЕЛЕНА ГЕРУСОВА.
Приглашение режиссера Андрея Жолдака на постановку в "Русскую антрепризу имени Андрея Миронова" выглядит чуть ли не самым радикальным жестом петербургского сезона. Создатель и художественный руководитель театра Рудольф Фурманов до этого случая считался одним из самых бескомпромиссных апологетов исключительно русского психологического театра. А режиссер, наоборот, слыл провокатором и разрушителем жанровых и стилистических канонов.
Но вместе с тем нельзя не отметить, что Рудольф Фурманов действительно выдающийся антрепренер (к слову, в программке "Мадам Бовари" указано, что спектакль создан на собственные средства театра). Поэтому и не мог со временем не признать, что развитие и других форм театра есть вовсе не предательство русской психологический школы, а необходимое расширение кругозора. Теперь этот урок предстоит усвоить и публике этого театра.
От классической буржуазной мелодрамы в спектакле Андрея Жолдака не осталось и следа. Спектакль начинается c видеокадров заговора богов, посылающих с Олимпа на Землю "яд любви", которым оказываются отравлены французская Эмма из XIX века (Елена Калинина) и ее петербургская тезка (Полина Толстун). Богов играют Валерий Дегтярь (он же потом Шарль Бовари), Алексей Морозов и Степан Пивкин (далее они же любовники Эммы).
Сюжетные мотивы романа Флобера в спектакле развиваются по линии французской Эммы. Но это не история любовной и семейной биографии героини. В спектакле Жолдака это история трансформации и краха ее души, отравленной ядом возвышенных чувств. Чувств не только любовных, но и стихийных. Эта Эмма подражает крику диких птиц, в мир ее красивого цивилизованного дома врастают деревья, а быт не просто раздражает героиню, он буквально сводит ее с ума — утреннюю кашу Шарля она размазывает с остервенением по лицу мужа. Явное одичание Эммы становится и ее оправданием: буржуазная девушка превращается здесь в вакханку и героиню античной трагедии. Черные высокие стены французского барокко, хрустальная люстра - весь изысканно красивый и вместе с тем траурный интерьер ее дома оказывается похож на склеп, где должно быть заглушено и убито живое чувство и где Эмма красиво похоронена заживо. Спектакль Жолдака щедр на очень стильные и эффектные кадры. В создании визуального ряда участвовали постоянный соавтор режиссера Тита Димова и петербургский дизайнер одежды Татьяна Парфенова.
В музыкальном ряду спектакля барочная фонограмма сталкивается с живой роковой композицией. Рефреном агрессивной рок-баллады петербургской Эммы звучат слова "Бедная девочка!". Любовь, посланная богами, оборачивается, человеческим жертвоприношением — в одном из эпизодов Эмму распинают и затягивают черным скотчем.
И рок этой трагедии в том, что Эмма, случайной волей богов обреченная на яд абсолютной любви, пройдя череду безмерных, физически явленных душевных страданий, сама тихо и печально приносит себя в жертву. Среди современников понимания она не найдет, муж будет на века обеспечен ореолом терпеливого страдальца, к нашему времени научившегося покорно загружать грязное семейное белье в стиральную машину. Присутствие милой дочери (Елизавета Фурманова) подчеркнет вину Эммы перед семьей. В мире общественной морали беснующейся жене и матери оправдания и впрямь мало. Но надо понимать, что "бедная девочка", превратившаяся от страданий в ведьму, живет совсем в другом, ирреальном мире, в магическом лесу, где появляются таксидермические лисы (чучело этого животного стало своего рода авторским знаком режиссера).
Яд французская Эмма принимает c тихого согласия своей петербургской тезки чуть неуверенно, но покорно. А современная Эмма берет в руки пистолет и превращается в литературных терминах прошлого века в Гедду Габлер своего рода. Будет ли она любить — теперь большой вопрос, но защищаться готова.