«С вопросами все равно придут к нам»

Председатель правления банка «Русский стандарт» Дмитрий Левин считает нормальным, что возглавляемой им организации приходится отвечать за весь сегмент потребительского кредитования.

«Секрет фирмы»: Сейчас банк «Русский стандарт» — в центре внимания проверяющих органов. Не только Центробанка, но и Роспотребнадзора и даже прокуратуры. Хотя вопрос касается, по сути, всех банков, занимающихся экспресс-кредитованием, повсюду склоняют везде именно ваше название. Как вы относитесь к этой «показательной порке»?
Дмитрий Левин: Бизнесу, связанному с людьми, всегда уделяется особое внимание. Мы к этому готовы: «Русский стандарт» всегда был законопослушным банком, и, надеюсь, в ближайшее время все сомнения в нашей честности и прозрачности будут развеяны.
СФ: То есть «пошумят и разойдутся»?
ДЛ: Для окончательного решения всех проблем, связанных с нашим рынком, необходим понятный закон о потребительском кредитовании, четко определяющий права и обязанности и банков, и клиентов. Он снимет существенную часть вопросов. Я очень надеюсь, что он появится в ближайшее время.

«У нас очень консервативная кредитная политика»
СФ: Сейчас регулятор, а вместе с ним и рынок пришли к необходимости отмены скрытых комиссий. «Русский стандарт» считается одним из пионеров этой практики и чуть ли не ее символом. Не было ли ошибкой введение продуктов, из-за которых сейчас столько шума?
ДЛ: Такие же или очень близкие продукты существуют во всем мире у большинства основных игроков розничного рынка.
СФ: Теперь вам, видимо, придется снизить эффективную ставку, после того как Центробанк обязал раскрывать ее?
ДЛ: Раньше на рынке были разночтения: кто-то указывал ежемесячную ставку, кто-то — удорожание товара… Теперь принято единое решение — указывать эффективную годовую процентную ставку. Мы на несколько месяцев раньше установленного Центробанком срока ввели расчет эффективной процентной ставки в клиентской документации и пока не наблюдаем отрицательной динамики.
СФ: Как все это отразится на вашем бизнесе?
ДЛ: К сожалению, есть возможность того, что увеличится число профессиональных неплательщиков — тех, кто рассуждает так: «Если он смог взять кредит и не заплатить и ему за это ничего не было, то и я смогу».
СФ: К вопросу о рисках. По рынку ходят слухи, будто у Хоум кредит энд финанс банка доля просроченной и проблемной задолженности достигает 15–20%. У вас практически такой же бизнес, но «Русский стандарт» всем своим видом демонстрирует, как будто все хорошо…
ДЛ: Я не хотел бы обсуждать другие банки, но считаю, что у нас не «как будто все хорошо», а действительно все хорошо. Дело в том, что даже при одинаковой бизнес-модели уровень рисков в двух банках может быть разным в зависимости от кредитной политики. У нас она весьма консервативная.
СФ: У вас? И давно?
ДЛ: Так было всегда.
СФ: То есть вся страна уверена, что кредиты у вас раздают направо и налево, а вы называете это «консервативной политикой»?
ДЛ: Вы не совсем правильно понимаете этот термин. Разумеется, у нас есть риски — они всегда есть, в любом бизнесе. Единственный безрисковый бизнес для банка — держать все в наличных и никому ничего не давать. Но сейчас у нас накоплена уникальная статистическая база, позволяющая очень точно оценивать заемщика и, как следствие, очень точно прогнозировать уровень будущих рисков.

«Резкое падение маловероятно»

СФ: И все-таки можно ли говорить о том, что скоринговая модель «Русского стандарта» всерьез изменилась?
ДЛ: Скоринговая формула в принципе не меняется, она всегда одна и та же. Меняются весовые коэффициенты, присваиваемые тем или иным параметрам. А для этого как раз и нужна статистика. Раньше, когда мы еще не накопили достаточно данных, риски было гораздо сложнее контролировать. Сейчас же по большинству кредитных продуктов мы можем прогнозировать риски с точностью до 0,1%. То есть, к примеру, если мы хотим, чтобы риски по конкретному виду кредитов составляли 3%, то можно уверенно сказать, что они останутся в пределах 2,9–3,1%.
СФ: По экспресс-кредитам? То есть вы по паспорту и заполненной со слов клиента анкете за полчаса угадываете, добросовестен ли он, с точностью до 3%?
ДЛ: Дело не в том, три это процента или четыре. Для бизнеса плохо, если риск оказывается больше, чем планировалось. Для каждой модели — свои параметры, свои риски. Мы всегда ориентировались прежде всего на устойчивость бизнеса. И наши риски этой цели соответствуют.
СФ: Не верится, чтобы риски в экспресс-кредитовании были столь низкими и легко просчитываемыми. Вот, например, при межбанковском кредитовании цена кредита напрямую зависит от рисков заемщика. И, насколько мне известно, у «Русского стандарта» была репутация одного из самых «дорогих» заемщиков, иногда привлекавшего кредиты по ставке вдвое-втрое выше рыночной.
ДЛ: Насколько известно мне, при привлечении межбанковских кредитов мы всегда были «в рынке». Впрочем, мы никогда не ориентировались на «межбанк» и сейчас не используем денежный рынок для поддержания текущей ликвидности из-за его невысокой срочности и волатильности. Что касается рисков в отношении потребительского кредитования, то, согласно нашей консолидированной отчетности по МСФО, размер просроченной задолженности сейчас менее 6%.
СФ: Если у вас такие низкие риски, то почему ставки по экспресс-кредитам столь высоки?
ДЛ: Ставки по кредитным продуктам уже близки к западным. А ведь инфляция в России все-таки выше, и ставки должны бы быть больше тамошних. Плавное снижение продолжится. Но резкое падение маловероятно, поскольку оно приведет к разрушению рынка.

ДОСЬЕ

Дмитрий Левин родился в 1965 году в Москве. В 1987 году с отличием окончил Московский финансовый институт и поступил в аспирантуру. Кандидат экономических наук. В 1990 году поступил на работу в Министерство финансов СССР. С 1991 года работал в банковской системе: сначала в Сбербанке СССР, с 1994 по 1997 год — вице-президент, начальник валютного управления Межэкономсбербанка. В 1997–1999 годах — вице-президент, директор департамента операций на рынках капиталов управления финансовых и фондовых операций Межкомбанка. С 1999 года — старший вице-президент, директор департамента межбанковских операций и финансового рынка банка «Русский стандарт». В ноябре 2001 года назначен председателем правления. Женат, имеет четверых детей. Увлекается верховой ездой.

Банк «Русский стандарт» принадлежит Рустаму Тарико, также владеющему одноименной алкогольной компанией. Банк основан в 1999 году. Первым среди российских частных банков предложил кредитные программы для частных лиц и в настоящее время лидирует на рынке потребительского кредитования. По данным banks-rate.ru, на 1 января 2007 года занимал среди российских банков 12-е место по чистым активам (216,03 млрд руб.) и 13-е по размерам собственного капитала (23,01 млрд руб.). По собственным данным, имеет более 20 млн клиентов, объем предоставленных кредитов превышает $10 млрд, выпустил более 14 млн кредитных карт. 21 сентября 2004 года включен в реестр банков--участников системы обязательного страхования вкладов. В конце 2004 года был начат процесс продажи банка французской группе BNP Paribas, но вскоре Тарико расторг сделку.

«Эти деньги вернутся»
СФ: Вы начинали с минимальной сети, но потом резко изменили стратегию и сейчас каждую неделю открываете несколько отделений. Почему вы не делали так сразу?
ДЛ: Это часть нашей стратегии развития розничной сети. Мы начали с сети дистрибуции в магазинах, и до какого-то времени она нас вполне устраивала. Но когда бизнес достигает определенного размера, этого становится недостаточно. Сейчас у нас большой набор продуктов для продажи через отделения. И мы активно развиваем этот канал продаж и инвестируем в него.
СФ: Но, развивая сеть, вы идете на затраты, которых в прежней модели бизнеса не было. То есть эффективность бизнеса снижается?
ДЛ: Нам очевидно, что инвестиции в инфраструктуру и сеть — инвестиции в будущее. Эти деньги вернутся.
СФ: Потому что банк с сетью можно продать гораздо дороже, чем банк без сети?
ДЛ: Разумеется, у каждого бизнеса своя цена. И хотя вопрос о продаже не входит в зону моей компетенции, могу сказать, что наш долгосрочный бизнес-план рассчитан исключительно на собственный рост. Иными словами, намерения продавать банк нет.
СФ: Но в целом продажи российских банков иностранцам можно рассматривать как нарастающую тенденцию. Как вы оцениваете перспективы рынка?
ДЛ: Интерес к российским банкам высок. А высокий интерес означает высокий потенциал рынка. Так что для нас это только плюс. Ведь это приводит к притоку капитала в страну, росту ликвидности на рынке и формированию цивилизованной конкуренции.
Последняя фраза производит впечатление какой-то нейтральной банальности: мол, ожидается «повышение прозрачности», «выиграет клиент», «конкуренция стимулирует»… Ну вот какое вам дело до прозрачности рынка? Выдаете кредиты, отчетность Центробанку отправляете, с регуляторами стараетесь не ссориться, наличные не отмываете — и что для вас меняется от того, что какой-нибудь банк «Бета» стал прозрачнее?
ДЛ: Меняется. Мы прозрачны априори, потому что мы на виду. Мы уже давно выбрали правила игры, и от них уже никуда не деться. Если другие выбирают эти правила позже нас, это они тратят силы и время, а не мы. А главное — чем прозрачнее рынок, тем меньше поводов сравнивать нас с конкурентами, которые «почти такие же»: мол, если у них что-то не так, то и у нас тоже. Ведь мы, по сути, являемся «старшими по отрасли»: где бы, у какого бы банка ни возникли проблемы, связанные с потребительским кредитованием, с вопросами все равно придут к нам. Так что для нас лучше, чтобы этих вопросов было поменьше.

Даниил Желобанов

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...