премьера кино
В своей новой картине "Экватор" режиссер Ульяна Шилкина, печально известная телесериалом "Золотой теленок", подтверждает свое умение снимать самые экзотические приключения так, чтобы они не вызывали у зрителя особого возбуждения. Историю о двух русских солдатах, затерявшихся в африканской пустыне, с ледяным спокойствием восприняла ЛИДИЯ Ъ-МАСЛОВА.
Проблема сценаристов "Экватора" Егора Головенкина и Рамиля Ямалеева примерно та же, что и у создателей малобюджетного блокбастера "Жара": они не знают, чем занять своих молодых симпатичных героев. Правда, им удается это скрывать некоторое время — в начале фильма, когда еще не выяснилось, кто именно тут центральные персонажи, а главный негр современного кинематографа Григорий Сиятвинда закадровым голосом свидетельствует, что на экране действительно Африка, а не павильон "Мосфильма". Сначала "Экватор" бегло обрисовывает монотонное сосуществование экваториальных аборигенов и русского контингента, охраняющего на черном континенте какие-то ракетные шахты.
Калибр проблем, которые в этой ситуации могут возникнуть, как с русской, так и с негритянской стороны, сразу задается как совершенно мизерабельный: местное население все время судится между собой по каким-то вздорным вопросам, а наши военнослужащие воюют с макаками, крадущими у них танковые шлемы, просто потому, что надо же хоть как-то развлекаться. Капля драматизма проникает в эту пустынную идиллию, когда в поле зрения военных попадает слон: белобрысый солдат с положительным лицом (Петр Томашевский) отказывается стрелять в беззащитное животное, между тем как хорошенький брюнет с дредами (Артем Чилек) недрогнувшей рукой валит слоника. Вид слона, взятого на мушку, это в общем-то предел визуальной выразительности в "Экваторе", где африканская фауна показана в освященной веками стилистике "Мира животных": за слоном следует жираф, за жирафом три носорога, потом жующие буйволы, а под конец для умиления демонстрируется львица с львятами, видимыми в армейский бинокль.
Налюбовавшись на зверюшек, авторы неспешно приступают к сути дела и отправляют двух вышеупомянутых солдат, проявивших столь различное мировоззрение применительно к убийству слона, на поиски какого-то трактора, нужного прапорщику для хозяйственных целей. По дороге герои продолжают вскрывать разделяющие их непримиримые противоречия: среди прочего, хорошенький брюнет подъелдыкивает хорошего блондина бестактными вопросами о его сексуальном опыте, который у него, судя по его вспыльчивой реакции, отсутствует. Уровень доверительности беседы резко повышается, после того как прекрасные туземки крадут одежду и "калашниковы" купающихся бойцов, и дальше держать путь те вынуждены в трусах. Смелости каким-нибудь ловким способом избавиться и от трусов тоже, хотя бы ненадолго, у режиссера Шилкиной не хватает: целомудренное воображение позволяет ей разве что уложить того солдатика, который посексуальнее, в одном шалаше с прекрасной туземкой, да и то таким конфузливым образом, что цель этого совместного лежания от наблюдателя ускользает.
Поплясав вокруг костра с туземцами и получив обратно свою форму, только колоритно разодранную на полоски, герои "Экватора" попадают в японскую диаспору, где им дают поговорить по телефону ("Мама, я через два дня приеду, ты там все приготовь"), а затем — к жадному американцу, у которого приходится угнать вожделенный трактор, поскольку денег заплатить за аренду у русских нет. Излишней политкорректностью "Экватор" не страдает: когда американец пытается вернуть свое имущество, наши бойцы быстро успокаивают его автоматной очередью, к счастью, предупредительной — не слон все-таки, человек, хоть и американский жлоб. Своего рода эмоциональной кульминацией столь успешной русской экспедиции, в ходе которой блондин с брюнетом преодолевают несовместимость своих характеров, становится проезд на тракторе с ветерком под аккомпанемент песни "На дальней станции сойду", содержащей квинтэссенцию фильма, событийная канва которого укладывается в одну строчку: "Бродить в полях, ничем не беспокоясь". После этого остается только последовать примеру героев и авторов и действительно перестать беспокоиться уже окончательно, особенно вопросом, а нельзя ли было подыскать дальнюю станцию немного поближе, чем в Кении, и побродить где-нибудь в средней полосе, где негры, может быть, и реже встречаются, зато свободных тракторов хоть отбавляй.