Минеральный пузырь

35 лет назад, в декабре 1971 года, ЦК КПСС поддержал инициативу грузинских властей по резкому увеличению выпуска минеральной воды "Боржоми" в бутылках. И этот факт имеет прямое отношение к нынешнему конфликту вокруг брэнда, широко известного в Российской империи с XIX века. Причем первоначально известность Боржоми тоже носила скандальный характер — из-за споров вокруг прав собственности на него. Историю превращения одного из сотен кавказских местечек с источниками теплых минеральных вод в популярный курорт, а его названия — в популярный брэнд восстановил обозреватель "Денег" Евгений Жирнов.

Когда разгорелся конфликт вокруг запрета на ввоз "Боржоми" в Российскую Федерацию, некоторые грузинские СМИ решили напомнить северному соседу, что и курорт, и выпускаемая там минеральная вода России не совсем чужие. И писали, к примеру, что курорт до революции принадлежал великому князю Михаилу Романову, брату императора Николая II. Однако пропагандистский ход выглядел не слишком продуманным. Как по форме — лишнее напоминание о потерянном имперском величии вряд ли могло сгладить остроту противоречий, так и по содержанию. Местечко Боржоми с окрестностями в долине реки Куры действительно принадлежало великому князю Михаилу, но не Александровичу, а Николаевичу — сыну императора Николая I и брату императора Александра II. А родному брату последнего русского императора — великому князю Георгию Александровичу принадлежал дворец в Абастумане, неподалеку от Боржоми. Но подобные ошибки типичны для всех попыток описания истории брэнда "Боржоми". Каждый автор выдвигал свою собственную, хотя бы в деталях отличающуюся от остальных версию. К примеру, Ш. Парджанадзе и В. Махатадзе в 1975 году писали:

"Относительно происхождения названия 'Боржоми' существует несколько предположений, но ни одно из них, к сожалению, не доказано. По мнению некоторых исследователей, название 'Боржоми' связано с войнами. Они считают, что 'Боржоми' состоит из двух слов: 'борж' (из персидского слова 'бурж' — крепкая стена) и 'оми' — битва. Но с этим мнением далеко не все согласны. В последнее время выдвинута версия, что 'боржи' — основа слова 'Боржоми' — исконно грузинская и означает 'корни', поэтому этимология слова 'Боржоми' связана c корнями деревьев, и оно могло образоваться в краю, покрытом вековым лесом. Боржомское ущелье в древности именовалось Торским ущельем, или Торской стороной. Тори — колыбель многих прославленных деятелей древней Грузии — поэтов, мыслителей, полководцев. По некоторым данным, именно здесь родился, жил и творил гениальный Шота Руставели".

Однако в конце XIX века другой исследователь истории курорта Г. Джаншиев писал, что когда-то долина реки Куры, где находится Боржоми, была частью Великой Армении. О чем грузинские авторы в своих трудах не упоминали. Сходились историографы всех времен и национальностей лишь на том, что знаменитая грузинская царица Тамара называла Боржоми "перлом Кавказа". Но эту версию можно смело отнести к разряду удачно придуманных легенд ввиду легендарности самой царицы.

При скрупулезном изучении темы окажется, что ни сами источники минеральных вод в Боржоми, ни их целебные свойства не были известны до тех пор, пока в эту часть Грузии во время русско-турецких войн не пришла русская армия. До того турки, как сообщает врач русского госпиталя в Абастумане И. Я. Верзейн, для отдыха и лечения использовали именно этот курорт. "Счастливая природа Абастумана,— писал он в 1852 году,— в летнее время привлекает к себе не только больных, но и здоровых, которые желают подышать чистым воздухом, оживиться свежестью вод. При Турецком правительстве, Мухамедане в бесчисленном множестве приезжали сюда со своими семействами ради одного удовольствия и предавались шумной, разгульной жизни".

Боржоми же и его окрестности использовались в качестве источника главного строительного материала того времени — леса, который сплавляли вниз по Куре.

"Попадаются экземпляры,— писал Джаншиев,— которые появились на свет раньше Колумба. Есть такие, которые были современниками падения Константинополя. Встречаются ели и пихты 450 лет, продолжающие, однако, еще расти, причем годовой рост в этом почтенном возрасте достигает до 1/4 фута, и дерево не теряет еще способности производить семена. Такие ели достигают высоты 185 футов, а в толщину до 60 дюймов в диаметре на высоте груди человека. Объем подобного дерева доходит до 4-х кубических саженей. Удобный сплав в течение круглого года и верный сбыт в Тифлисе обеспечены. За дерево на корню арендаторы платили в 80-годах 3 руб. с копейками (40 лет тому назад платили всего 25 к. за дерево)".

Деревья помельче и хворост шли на дрова. И именно удобные места для заготовки топлива искали зимой в Боржоми русские солдаты.

"В годы русско-турецкой войны,— писали Парджанадзе и Махатадзе,— вблизи от Боржоми, в г. Гори стоял Херсонский гренадерский полк. В 1825 г. солдаты, посланные в Боржомское ущелье за дровами, в лесу на берегу речки Боржомула наткнулись на теплые воды, выбивающиеся из недр земли. Солдатам вода понравилась, и они ее в бутылках привезли в Гори. Полковой командир Попов, страдавший желудочными болями, заинтересовался водой, поехал в Боржоми и вылечился".

По той же версии, слух о чудесном исцелении разнесся по всему Кавказу, и вскоре Боржоми начал превращаться в одно из самых популярных мест лечения.

Однако официальная история курорта, изданная в 1907 году, датировала эту историю иначе: "Узнав случайно о существовании источников минеральных вод в Боржомском ущелье, больной Командир Херсонского полка, В. П. Попов в 1832 году испытывает на себе их целебное действие; результат превосходит ожидания и В. П. Попов устраивает у источников нечто вроде санитарного пункта для больных солдат своего полка. В 1837 году Боржом переходит в ведение Командира Грузинского Гренадерскаго полка; в 1838 году Боржомскими водами лечится жена командира полка и впервые в этом году, для нее собственно, возводятся первые постоянные постройки в Боржоме, в виде двух жилых бараков невдалеке от источников. Источники приобретают небольшую известность; Грузинский Гренадерский полк вырубает в непроходимом лесу просеки, очищает понемногу ущелье, устраивает паромную переправу через р. Куру, строит деревянные ванны и галерею над источником, заключает источник в деревянный сруб. До сих пор источниками пользуются только полковые больные".

Большую известность боржомские источники приобрели позже.

"Начало прочной репутации Боржомских минеральных вод в медицинском мире и популярности среди кавказской публики,— писал Джаншиев,— было положено штаб-лекарем Грузинского гренадерского полка д-ром С А. Амировым, давшим краткое их медицинское описание. Он применил с большою пользою боржомские воды одной ахалцихской армянке, страдавшей неправильностью регул. К несчастью или, вернее, к счастью для будущности Боржома, той же болезнью одержима была и дочь тогдашнего главного начальника края генерала Головина. Амиров рекомендовал и ей боржомские воды.

Немедленно привозят г-жу Екатерину Головину в Боржом, строят бараки, и молодой д-р Амиров приступает к лечению. Результат получается блистательный. Молодая девушка после питья вод совершенно выздоравливает. Общему ликованию нет конца. Уснувшее со времен умевшей пожить-таки и повеселиться Тамары, унылое Боржомское ущелье в течение веков не переживало таких радостных дней. Ружейные залпы оглашают это радостное событие. Устраивается военный праздник, джигитовка, словом, выздоровление дочери генерала Головина возводится чуть ли не на степень события государственной важности. Как характерен этот факт для времени, не очень от нас далекого! С этих пор слава Боржомских вод была обеспечена".

Но до подлинной славы было еще далеко. Курорт был, мягко говоря, не благоустроен. А вложение средств упиралось в вопрос о земле в Боржоме и вокруг него. По русской традиции дело шло ни шатко ни валко до тех пор, пока Боржоми не приглянулся новому наместнику на Кавказе светлейшему князю М. С. Воронцову.

"Преемник Головина, кн. М. С. Воронцовъ,— писал Джаншиев,— известный на Кавказе своею многообразною деятельностью, тоже любил Боржом. Вкусы его разделяла его супруга Елизавета Ксаверьевна, и они избрали Боржом для летнего своего пребывания".

Строить что-либо капитальное на земле, статус которой не определен, не решались и в те времена. Боржоми с окрестностями считали своей исконной собственностью грузинские князья Авалишвили, или Аваловы, как их называли русские. Но с юридическим подтверждением прав у них были серьезные проблемы.

"Эта богатейшая лесная дача числилась в роду князей Аваловых,— вспоминал Джаншиев,— но право собственности их с точки зрения юридической далеко не было бесспорным. Так как при турецком владычестве христиане не могли владеть земельными имуществами на праве собственности, то казна, с присоединением Боржомскаго ущелья, заявила свои права на эту землю. Спор казны с Аваловыми получил неожиданный исход, благодаря вмешательству кавказского наместника кн. Воронцова. Казна предъявила иск в горийском уездном суде и проиграла дело. Если верить историческим преданиям, то выигрышем своим кн. Аваловы обязаны были тому обстоятельству, что в деле они заинтересовали приближенного и конфидента кн. Воронцова д-ра Андреевского. Предания эти представляются тем более вероятными, что без какого-нибудь экстренного вмешательства и давления со стороны несчастный Горийский уездный суд никогда не посмел бы решить крупное дело против казны и притом против желания всесильного наместника. Как бы то ни было, после выигрыша кн. Аваловыми процесса начались переговоры о миролюбивом окончании дела, на котором особенно настаивал кн. Воронцов. В письме к Николаю I 1851 г. он указывал, между прочим, на следующее доводы: 1) на сомнительность исхода дела в высших инстанциях; 2) на неблагоприятное впечатление, которое произведет на грузин отнятие у кн. Аваловых Боржома: будучи доселе облагодетельствованы Россиею, грузины усмотрят в лишении кн. Аваловых их старинного права несправедливость и притеснение и 3) на государственное значение лесного хозяйства Боржома, служащего единственным источником для снабжения лесом Тифлиса и Гори. Кн. Воронцов предлагал выдавать кн. Аваловым ежегодную ренту в 5000 руб., а леса взять в казну. На этих основаниях и состоялась мировая сделка, и Боржом поступил в казну вместе с минеральными водами".

Возможно, доктор Эраст Андреевский был не столько корыстолюбивым, сколько расчетливым, и прекрасно понимал, что насильственный отъем земли у Авалишвили может положить конец еще не начавшейся эксплуатации курорта. Людям князя достаточно было подстрелить одного-двух отдыхающих, чтобы о поездках в Боржоми состоятельная публика забыла раз и навсегда. 5 тыс. рублей по тем временам были огромными деньгами, которые с тех пор Авалишвили получали без всякой возни с арендаторами и лесорубами. А Андреевский и его покровитель приступили к благоустройству курорта, намереваясь извлекать из него солидную прибыль. Правда, как свидетельствовал Джаншиев, доходы практически не компенсировали расходов на Боржоми:

"Кн. Воронцов передал имение в гражданское ведомство и положил начало правильному устройству курорта, при помощи своего врача Э. А. Андреевского, а также начал устройство местечка. До сих пор существуют построенные им здания церкви, гостиницы, домиков при источниках и даже набережная речки Боржомки. Но с современной точки зрения все эти начинания кажутся мизерными и построенными на неправильном основании. Рассчитывали, наприм., поддержать и устраивать курорт исключительно доходом с ванн и водопития, и при малочисленности и бедности посетителей получались, конечно, самые плачевные результаты. Во время Головина, при расходе в 9379 руб., доход был получен в 200-300 руб. Д-р Андреевский предложил увеличить плату с ванн с 15 к. до 30, а число посетителей упало до 52 и доход опустился до 205 руб.".

Возможно, со временем доктор Андреевский смог бы выправить ситуацию. В 1852 году он, к примеру, начал рекламную кампанию, напечатав в типографии штаба Отдельного Кавказского корпуса брошюру о свойствах боржомской воды с описанием многочисленных случаев чудесного излечения. Однако развернуться широко ему не позволили обстоятельства — в 1856 году светлейший князь Воронцов умер, его преемники Боржомом не интересовались, а у назначенного в 1862 году наместником великого князя Михаила Николаевича были свои собственные врачи и собственные планы на Боржоми.

Судя по всему, великий князь сразу оценил все достоинства перешедшего в казенную собственность поместья и решил перевести его в личную собственность. Однако, несмотря на то, что Михаил Николаевич приходился родным братом Александру II, задача была не из легких. Для начала кавказскому наместнику предстояло доказать, что при его управлении Боржоми может стать образцово-показательным курортом. В 1869 году великий князь учредил "Особое управление минеральными водами Тифлисской губернии", возглавил ведомство его личный врач А. А. Реммерт, которого даже недруги считали чрезвычайно педантичным и энергичным организатором. При Реммерте курорт расцветал на глазах.

"Как и все заведенное кн. Воронцовым на Кавказе,— свидетельствовал Джаншиев в 1900 году,— Боржомский курорт плохо поддерживался его преемниками, и только с конца 60-х годов он стал опять подниматься, благодаря д-ру Реммерту. Ассигнованные на все кавказские воды 24 000 руб., начальник управления д-р Реммерт употребил на Боржом, разбил новый парк, привел в порядок старые, построил здание для ванн и пр. Дело поставлено было на широкую ногу, и Боржом стал входить в славу, хотя утрированный официальный оптимизм чересчур раздувал достигнутые успехи. 'В один год,— сообщал один официальный документ,— Боржомъ превратился в курорт, мало чем уступающий европейским лечебным курортам. Ванные здания устроены на строго научных рациональных основаниях и при том с таким комфортом, что разве только можно встретить на заграничных минеральных водах. Местечко застроилось изящными дачами и деревянными домами, где чистота (?) и удобство (??) удовлетворят самым прихотливым (sic) требованиям посетителей'. Нельзя без улыбки читать этот официальный панегирик, который даже и для нашего времени показался бы не в меру раздутым. Можно ли было говорить об удовлетворении в 1870 г. Боржомом 'самым прихотливым требованиям', когда даже и 30 лет спустя в нем нет водопровода и канализации?

Оба источника, Екатерининский (в честь Екатерины Головиной) и Евгеньевский (так назван источник в честь инженера генерал-майора Евгения Эспехо, времен Головина, устроившего оба источника), выложены камнем и сверху покрыты навесом, под которым бурлит, пенится и бьет ключом целебная вода".

Для великого князя в Боржоми построили дворец в мавританском стиле, куда в 1871 году прибыл погостить Александр II. По всей видимости, великий князь смог угодить своему царственному брату, и император, расчувствовавшись, пожаловал Михаилу Николаевичу Боржоми в вечное майоратное владение. Теперь Реммерт получил неограниченное поле деятельности.

Он написал для отдыхающих на курорте правила (и они были утверждены августейшим владельцем Боржоми), которые регламентировали жизнь на нем вплоть до каждой мелочи. Реммерт определил даже таксу на услуги извозчика при поездках между всеми сколько-нибудь значимыми точками курорта и его окрестностей. Главной целью было извлечение максимума наличности. Вот выдержки из упомянутых правил.

" 2. Все, желающие посещать парк минеральных вод и пользоваться лечебными приспособлениями, обязаны взять сезонный билет.

3. Без сезонного билета посещение парка минеральных вод допускается приезжим только в первые 5 дней.

5. Взявшему сезонный билет предоставляется право: читать газеты в читальне, пить воду из источников, гулять в парке минеральных вод и слушать музыку, играющую в парке в определенные часы".

Но главное, набирать и выносить воду, чтобы поить ею не купивших сезонный билет домочадцев или знакомых, запрещалось категорически. Желающих тратить крупные средства на далекую поездку на первых порах находилось немного. Но Реммерт обратился к опыту зарубежных коллег. Он начал использовать в качестве рекламы книги о достоинствах Боржоми, написанные врачами, а самих врачей превратил в рекламных агентов Боржоми.

В обширном исследовании российских минеральных вод академика Э. Эйхвальда, выпущенном в 1860 году, Боржоми упоминался в перечне многих горячих источников Кавказа и ставился несколько ниже по качеству воды, чем Михайловские источники, позже известные как Серноводск (Ингушетия). После перехода Боржоми в собственность великого князя началось массированное восхваление курорта как самого лучшего в России, равного французскому Виши и даже превосходящего его по статистике излечения тяжелых больных.

Врачи считали за честь сделать приятное великому князю. Некоторые пользовались льготами, предоставляемыми им Реммертом в Боржоми,— платили только за жилье и еду. Светилам давали возможность в сезон практиковать на курорте, их именами называли аллеи в парках и мосты. Однако апофеоз рекламной деятельности Реммерта пришелся на конец века.

В 1898/99 учебном году десять (!) докторантов Военно-медицинской академии посвятили свои диссертации полезным свойствам боржомской воды. Причем темы их работ были практически неразличимы. Так, доктор Н. Г. Леонтьев получил степень за исследование "О влиянии натуральной бутылочной Боржомск. воды Евгеньевского источника на выделение эфиро-серных кисл. мочей у здоровых людей". А доктор В. Л. Лунц — за диссертацию "О влиянии газированной бутылочной Боржомской воды Екатеринин. источника на выделение эфиро-серных кислот мочей у здоровых людей". Понятно, что такое количество курортологов ни армии, ни стране, ни Боржоми не требовалось. Но великий князь к тому времени председательствовал в Государственном совете и командовал всей русской артиллерией. А его верный Реммерт стал главным медицинским инспектором императорской армии. Так что он мог позволить себе занять рекламой боржомской воды и большее количество докторантов. Естественно, все диссертации были опубликованы и успешно защищены.

И все же основным достижением Реммерта стало производство и распространение в стране "Боржоми" в бутылках. Показатели были впечатляющими: если в 1890 году было продано всего 5350 бутылок воды, то в 1905-м — 2 382 741.

"Отпуск возрос с тех пор,— отмечала официальная история курорта,— как стали газировать, т. е. насыщать разливаемую в бутылки воду углекислотой. Было выстроено особое здание, в котором сосредоточена вся техническая часть разлива воды и приготовление из нее соли и лепешек".

В 1909 году великого князя не стало, Боржоми по правилам майората перешел во владение его старшего сына — Николая Михайловича и продолжал процветать вплоть до мировой войны и революции.

После установления советской власти курорт объявили народным и дворцы с дачами превратили в санатории. При этом, рекламируя его, грузинские товарищи упоминали имена великих князей и не стеснялись цитировать подхалимские произведения дореволюционных специалистов.

До 1953 года было принято считать, что своим расцветом Боржоми обязан Лаврентию Берии, во время правления которого в Грузии, в 1931 году, было принято решение о реконструкции курорта и строительстве новых санаториев. Однако воды для разросшегося контингента отдыхающих уже не хватало — старые источники не справлялись. И в число боржомских включили ключи и скважины, отстоявшие от курорта на несколько километров и, как считали дореволюционные специалисты, дававшие воду, которая значительно отличалась по составу от екатерининской и евгеньевской "Боржоми". Но в 1950-1960-х годах этот трюк остался не замеченным никем, кроме узких специалистов.

В те же годы "Боржоми" стала одним из важнейших статей дохода Грузии. Со времен правления в стране уроженца Гори Сталина, для которого вода из Боржоми была без преувеличения родной, она стала настольной для всего руководства страны от Москвы до окраин. Что позволило в 1971 году главе грузинского ЦК Василию Мжаванадзе писать о "Боржоми", что "спрос на нее как на внутреннем рынке, так и на внешнем рынке не ограничен". Мжаванадзе предложил увеличить выпуск воды с 240 млн бутылок до 750 млн и утверждал, что для этого имеются соответствующие запасы воды и не хватает лишь мощностей по производству и разливу. При этом он называл дневные объемы вододобычи, которые в 14 раз превышали объемы двух старых источников до революции. Фактически речь шла о совершенно другой воде. Но в ЦК КПСС и правительстве приняли правила игры, предложенные грузинским руководством.

Предложение Мжаванадзе в рекордный срок — за месяц — было рассмотрено Госпланом, и его руководитель Н. К. Байбаков доложил о возможности выполнить почти все заявки грузинских товарищей:

"В настоящее время Госплан СССР предусматривает закупить в капстранах целевым назначением для Боржомских заводов минеральных вод, с поставкой в 1972-1973 гг., четыре высокопроизводительные линии мощностью 30-40 тыс. бутылок в час каждая и одну линию для изготовления кроненкорок производительностью 500 млн штук в год с поставкой в 1973 году. Кроме этого в 1974 году предусматривается поставка трех линий из ЧССР производительностью 15 тыс. бутылок в час каждая".

В декабре 1971 года ЦК КПСС одобрил предложения, и с тех пор вода перестала быть той "Боржоми", о которой много, хотя и не совсем искренне писали до революции. Так что в нынешнем конфликте о ввозе "Боржоми" в РФ правы обе стороны. То, что экспортировалось в Россию, действительно не соответствует старым представлениям о качестве "Боржоми". Но этому несоответствию только что исполнилось 35 лет.