Непризнанные республики Донбасса хотят провести референдум о присоединении к России. Об этом заявил глава самопровозглашенной ЛНР Игорь Плотницкий в интервью агентству «РИА Новости».
Ситуацию на Украине в интервью политическому обозревателю «Коммерсантъ FM» Дмитрию Дризе прокомментировал лидер общественного движения «Украинский выбор — право народа» и представитель Киева в гуманитарной подгруппе по Донбассу Виктор Медведчук .
Фото: Владислав Содель, Коммерсантъ / купить фото
— Главный вопрос — что будет происходить дальше на Украине? Насколько велика вероятность очередного Майдана? Как вообще выходить из такой ситуации, которая сейчас сложилась?
— Вы знаете, эта идея по поводу очередного Майдана обсуждается постоянно в течение последних месяцев. Подобные дискуссии ведутся, в первую очередь, из-за того, что называется слабостью действующей власти. Почему? Власть на сегодняшний день с момента получения этих функций, то есть с 2014 года, не обладает одним из самых важных признаков — монополией на силу, которая должна быть у власти для выполнения конституционных обязательств.
И вот отсутствие монополии на силу у власти, отсутствие политической воли распоряжаться своими функциями в интересах большинства граждан приводит к тому, что не только говорят, но и делают — это и нападения на общественные организации, сведение счетов с политическими силами, последнее нападение на российские банки. Все это звенья одной цепи.
— Вы имеете в виду, что Порошенко не контролирует силовые структуры, они ему не подчиняются? Или нет сил просто разгонять?
— Совершенно верно. Монополия на силу должна быть только у власти. И этой монополией власть наделяется для того, чтобы защищать законные права интересов граждан. А если этого нет, то тогда мы ощущаем тот бардак, тот хаос, который сегодня происходит на территории Украины.
— И что же теперь будет? Как выйти из ситуации, что должно произойти? Может быть, Евросоюз может подключиться?
— По поводу влияния Евросоюза я вам приведу такой пример. Во-первых, на национал-радикалов Евросоюз не действует. Если, например, говорить о том, чтобы установить мир на Донбассе, то это можно сделать через реализацию минских соглашений. Минские соглашения признаются сегодня всем миром — фактически их признают во всех столицах Европы, в том числе в Брюсселе. Их признают в Вашингтоне и в Москве, признают официальные круги в Киеве. Но этот план не реализуется. И сегодня национал-радикалы, так называемая оппозиция в лице национал-радикалов выступает категорически против минских соглашений, несмотря на поддержку Евросоюза. Даже те попытки многочисленные — приезд, в частности, когда-то вице-президента США бывшего Джо Байдена, который говорил, в том числе и с трибуны Верховной рады, что надо выполнять минские соглашения — не возымели действия. Поэтому сегодня рассчитывать на Евросоюз, на влияние Евросоюза, хотя эта власть, поставленная Вашингтоном и Брюсселем, сегодня не приходится.
— Все говорят сейчас, что минский процесс умер, согласны ли вы с этим? Как мирить Донбасс и Украину, возможен ли какой-то выход из ситуации?
— Я считаю, что минский процесс не умер, минские соглашения продолжают оставаться безальтернативными для решения главного вопроса стратегического для Украины — возврат Донбасса в Украину или возврат Украины на Донбасс. Я сторонник именно этого принципа. И считаю, что минские соглашения должны быть выполнены.
Надо заглянуть в историю, причем недалекую историю. В 2014 году в сентябре были подписаны первые минские соглашения. Они были подписаны как выход с той ситуацией боевых действий, бурных боевых действий, которые повлекли тысячные жертвы с обеих сторон. И разрешением этой проблемы, остановкой этого кровопролития был «Минск-1». После того, как эти боевые действия продолжались, наступило время «Минска-2» в феврале 2015 года. И я вам хочу сказать, что положительный момент от этих соглашений — и «Минска-1», и «Минска-2» — это не те потери, которые имели место до этого. Это потери живой силы, потери людей, как с одной, так и с другой стороны. Поэтому говорить о том, что он сегодня умер, значит не заглядывать в историю, почему вот то, что умерло, по убеждениям некоторых, имело место, а оно имело место и в 2014, и в 2015 году. И там заложен механизм установления мира в Украине.
— Насколько я понимаю, ни Порошенко, ни самопровозглашенные республики не хотят его выполнять. Украина требует сначала доступ к границам, а потом только политический статус, а республики категорически с этим не согласны. Этот тупик, он никак не преодолевается. Здесь есть какой-то выход?
— По поводу того, что Украине требуется — это поддерживают многие политики — сначала контроль на границе, а потом все остальное, это абсолютная глупость. И я могу это доказать. Согласно минским соглашениям, контроль на границе начинает устанавливаться в первый день после выборов местных на этих территориях и заканчивается после утверждения реформы через Конституцию Украины путем внесения изменений в Конституцию и вступления их в силу. Ничего подобного нет даже и приблизительно, поэтому разговор о контроле за границей означает только одно — это очередной повод, причем необоснованный, примитивный, для невыполнения минских соглашений.
А вот по поводу желания в Киеве могу сказать следующее: у меня складывается впечатление, что политическая воля господина Порошенко распространяется на то, чтобы минские соглашения выполнять, но у него отсутствует политический ресурс.
А по поводу желаний в Донецке и Луганске, особенно с учетом времени, я думаю, что в 2014 году были одни настроения, сегодня это другие настроения, боюсь, что вы правы — там не хотят этого и не стоят в очереди, чтобы попасть снова в правовое поле Украины. Очень жаль, но минские соглашения как раз это предполагают. А учитывая, что я их сторонник, то считаю, что надо делать все для выполнения минских соглашений.
— Ваш прогноз: как будет развиваться ситуация в ближайшее время?
— Может быть, это выглядит банально, но на все эти вопросы я могу ответить одно: все зависит от власти, которая находится в Киеве, от выполнения их конституционных функций. Применит ли власть силу для того, чтобы навести порядок…
— Но вы сами говорите, что у нее нет монополии. Видимо, она не будет применять силу.
— Вот я и говорю: все зависит от власти. Или она предпримет соответствующие шаги по выполнению минских соглашений, чтобы Донбасс вернулся в Украину, а Украина на Донбасс, или… Если власть с этим не справится, значит, тогда, надо полагать, в Украине может быть другая власть. А прогнозы сложно давать, все зависит от той ситуации, которая развивается. Пока я хочу сказать, что оптимизма очень мало.
— Полная неопределенность сохранятся на сегодняшний день?
— Да, полная неопределенность и отсутствие оптимизма. Идет подковерная политическая борьба, идет борьба в вопросах получения власти, распространения этих функций. Самое главное, что характеризует сегодня власть в Украине — это отсутствие профессионализма и навыков выходить и решать сложные проблемы. И еще одно: сегодня власть полностью подконтрольна — как они считают, представители киевской власти — тому, как это отразится на их электоральной поддержке. Люди на государственных постах должны думать об интересах страны и об интересах граждан, но сегодня это не получается. Получается так: на очередных выборах это мне поможет или причинит ущерб, поэтому я должен подумать, делать это или не делать. Именно исходя из электоральной поддержки. Это неправильно, это ошибочно. Причем это преступная ошибочность, которая ведет к тому ущербу, который есть и который может быть причинен стране.