На закрытом участке в следственном изоляторе «Матросская Тишина» 18 сентября проголосовали около 600 заключенных, включая националиста Александра Поткина и бизнесмена Сергея Полонского. В СИЗО граждане иногда находятся годами, а право голоса у них по-прежнему есть. За тем, как проходили выборы в одном из самых известных изоляторов страны, следила корреспондент “Ъ” ТАИСИЯ БЕКБУЛАТОВА.
Фото: Пресс-служба УФСИН России по г. Москве
В маленькой комнатке с желтыми стенами одно окно, почти полностью закрытое информационным щитом, потрепанный линолеум, на стульях и вешалке — синие фуражки. Все члены комиссии, кроме двух — работники СИЗО. Избирателей они называют «спецконтингентом», или попросту «зэками». Кроме них, в помещении дежурит сотрудник МЧС, который обеспечивает пожарную безопасность, сидя в углу на стуле. На стене висит плакат с информацией о кандидатах, с него как-то осуждающе смотрит Сергей Митрохин. В углу у входа кабинка без шторок. Это основное помещение для голосования. Слева по коридору еще одна похожая комнатка. Это второй избирательный участок, его возглавляет заместитель начальника СИЗО Игорь Передерин. Он часто появляется в коридоре с озабоченным лицом и просит председательницу соседней комиссии доложить начальнику СИЗО, что на ее участке тоже все хорошо. Отчитываться нужно не только перед вышестоящей комиссией, но и перед начальством по ФСИН, и его он боится явно больше.
— По двое зэков заводим? — интересуется, заглянув в дверной проем, молоденький сопровождающий.
Следующие несколько часов коридор перед участками заполнен «спецконтингентом». Голосовать приводят сразу одну или две камеры. Периодически раздаются выкрики: «Лицом к стене!», «Вытащить руки из карманов!». Лицом к стене два раза попытались поставить и члена комиссии от КПРФ, который вышел в коридор, забыв нацепить бедж. Многие заключенные выглядят так, как будто вышли на кухню поставить чайник: в футболке, шортах, стоптанных шлепанцах. На некоторых кроссовки New Balance, но без шнурков — они запрещены.
Помимо двух стационарных урн, есть еще две переносные. Первая предназначена для заключенных, которые находятся в больнице (чаще ее называют «тубонаром» из-за больных туберкулезом). Больных много — почти две сотни из списка в 600 с лишним избирателей. Вторая урна предназначена, по выражению одного из членов комиссии, для специзолятора, где держат «отъявленных рецидивистов, насильников и убийц». В реальности это отдельный СИЗО, который располагается в том же здании, но, в отличие от «Матроски», подчиняется не управлению ФСИН по Москве, а федеральной ФСИН. Считается, что в нем содержатся лица, требующие усиленного надзора.
Чтобы попасть туда, нужно подняться по темной лестнице, преодолев ряд решеток и тяжелых металлических дверей. В этой обстановке немного странно выглядят два светящихся автомата в одном из коридоров — с кофе и снеками. При входе на территорию изолятора нужно дополнительно предъявить документы, зато уже не обыскивают — все запрещенные предметы вроде телефонов и наушников изымаются еще при входе на первом этаже. Члены избиркома почти 16 часов — до последнего протокола — обходятся без средств связи. Только городской телефон в другом кабинете, который может и не работать.
Для голосования заключенным в федеральном изоляторе выделено небольшое помещение — с розовыми стенами и непрозрачным окном из пузырчатого стекла. Посередине комнаты стол и стулья, прикрученные к полу. На подоконнике стопка камерных карточек — это документ, в котором записаны данные каждого заключенного. Если бы не информация об уголовных делах, они были бы похожи на читательские билеты. Заключенных сюда приводят по одному. Появление каждого предваряет лязганье ключей о металл двери в конце коридора.
Одним из первых, держа руки за спиной, в комнату заходит националист Александр Поткин. В конце августа он был осужден на семь с половиной лет по делу об экстремизме и легализации похищенных средств БТА-банка. Заключенные, получившие приговор суда, имеют право голосовать, пока в СИЗО не придет «законка» — документ о вступлении решения суда в силу. Поткин спрашивает, есть ли на участке наблюдатели, и быстро голосует. Его уводят.
Происходящее снимает на фотоаппарат сотрудник СИЗО, которого коллеги называют папарацци.
— Сними, как получают, как расписываются.
— Сделаю красиво,— обещает он.
Приводят заключенного в плюшевом спортивном костюме.
— Где тут эта «Единая Россия»? — спрашивает он.
Следующим в помещение вальяжно заходит Сергей Полонский — в резиновых тапках на голые ноги. В кабинке напевает песенку.
— А что ставить, галочку?
— Что угодно.
— У нас тут националисты есть, они могут свастику нарисовать.
На выборах два бюллетеня, белый и зеленый: для партий и кандидатов по одномандатному округу. Полонский обнаруживает, что зеленый ему не дали.
— А где одномандатники?.. Я что, первый такой вопрос задал? — удивляется он.— Надо будет провести на прогулке партсобрание. Спасибо, что телевизор появился у нас. Видите, стали политически грамотные, знаем, что одномандатники есть.
Ему объясняют, что нужна прописка в округе. Тут Полонский замечает, что его снимает фотограф.
— Давайте я разденусь тогда уж!
Полонский снимает кардиган и начинает позировать. Фотограф снимает.
После ухода бизнесмена сотрудник с фотоаппаратом подвергается обструкции со стороны коллег:
— Ты-то куда, щелкаешь? Сказал бы — ты че, олень?..
Ведут следующего подследственного.
— Можно присесть? — спрашивает он.— Мы здесь сидим вообще-то, но сейчас просто присесть…
Очередной заключенный, взрослый мужчина в татуировках, признается, что волнуется — голосует в первый раз. В СИЗО немало тех, кто впервые решил проголосовать.
Неожиданно в дверях появляется уполномоченная по правам человека в Москве Татьяна Потяева. Она садится у стены и спрашивает, есть ли у заключенных праздничный обед.
— Ну, получше… Котлет, конечно, не нажарим,— смущенно отвечает ей сотрудник.
— Ну, все радости жизни они себе по интернету заказывают, наверно,— говорит омбудсмен.
В кабинку для голосования там временем заходит полный заключенный.
— А мы думали, не влезет, будка какая. Влез! — радуется после его ухода один из работников.
После голосования переносные урны возвращаются на основной участок. Там и. о. начальника УФСИН по Москве Максим Залесов и Татьяна Потяева торжественно передают два цветастых пакетика ребятам, у которых первые выборы. В них блокнот, шоколадка, ручка и Конституция. В СИЗО таких ребят шестеро. Остальных после ухода больших начальников награждают члены комиссии.
— Больше не попадай в тюрьму!
— Да я и в этот раз не хотел…
Паренек грустно кивает на поучения и выходит в коридор — лицом к стене, руки за спину. Из рук свисает зеленый блестящий пакетик. Голосование продолжается.
— Вы у нас откуда?
— Из Тулы.
— Я имею в виду, из какой камеры?..
Явка заключенных стопроцентная.
— Все хотят принять участие, хотя бы прогуляться,— смеется один из работников.
Только два человека забирают бюллетени с собой. Сотрудникам СИЗО это не нравится. Их приводят обратно, и они голосуют — говорят, что добровольно. Одним из них оказывается обвиняемый по делу о референдуме «За ответственную власть» журналист РБК Александр Соколов, признанный правозащитным центром «Мемориал» «политзаключенным».
Заключенные относятся к выборам по-разному. Много тех, кто вообще не знает, что делать с бюллетенем. Есть неграмотные.
— Я читать не умею.
— Можете выбирать по картинкам.
Периодически из-за ширмы раздается звук размашистого перечеркивания ручкой. Заключенные спрашивают, что делать, если никто не нравится, и где графа «Против всех». При пересчете обнаружится, что испорченные бюллетени здесь по количеству уступают только «Единой России» и ЛДПР, которую в СИЗО явно любят. Некоторые, как Полонский, требуют зеленый бюллетень. У секретаря комиссии ответ на это простой.
— Не надо было попадать в изолятор, тогда бы голосовали!
Она сетует на то, что сами члены комиссии «как жулики за решеткой — ни в туалет сходить, ничего». Нарушений на этом участке практически нет, только один из членов комиссии в шутку предлагает перекрасить бюллетени.
— Это уголовка.
— Зато ехать далеко не надо.
