Дело привычки

Всего четыре года прошло, а на те огромные митинги смотришь уже как на другую планету. На которой еще нет реальных сроков за нарушения закона «О митингах», уличные акции согласовывают куда проще, Сергей Удальцов — по-прежнему тот смешной лидер плохой копии НБП («Давайте все наденем темные очки, это наша черная метка режиму», да), а не политзэк. Да много чего нет. Что еще сказать в годовщину акции 6 мая 2012 года на Болотной площади, чего не было сказано прежде? Что это событие стало началом конца для мирного протеста? Что деморализовало оппозицию? Или что оно превратилось в отличный инструмент давления на протестно настроенных граждан — не угадаешь, когда придут именно за тобой, даже если тебя на площади не было или ты и думать забыл об этом эпизоде своей биографии? Все это уже звучало в десятках таких же колонок, комментариях к статьям о новом задержанном. Как звучали и обвинения в адрес лидеров оппозиции, которые с годами забыли о тех, кто сейчас сидит в СИЗО.

Вот кому-то привычно называть его переломным моментом в истории протестного движения. Кто-то в меру своей тяги к пафосу уже привык сравнивать его с расстрелом мирной демонстрации в Новочеркасске. Свойственная здешним краям тяга перетаскивать именитых мертвецов с места на место распространяется и на исторические события: то геополитическая катастрофа, то лучшее, что случилось со страной. Почему 6 мая 2012 года должно быть исключением? Главный архитектор «болотного дела» Александр Бастрыкин, к примеру, в 2015 году осознал, что на Болотной площади репетировали революцию: «Вы знаете, что это была репетиция Майдана на Болотной площади? Там под сценой лежали палатки и шины, как это было на Майдане. Если бы не проявили твердость тогда, вот у нас могло быть такое, что происходит сегодня на Украине». Но это, наверное, самое громкое, что звучало в последних новостях по поводу событий 6 мая. За процессами над «болотниками» и задержаниями новых фигурантов внимательно следит только издание «Медиазона», которое, понятно, не делать этого не может, но тысячи просмотров такие тексты уже не собирают.

Даже задержания новых фигурантов не кажутся чем-то сенсационным. В редакциях видят молнию «Интерфакса» и дежурно обзванивают знакомый список правозащитных организаций: не ваш ли клиент? «Адвокат по назначению убедил во всем сразу сознаться, пока адвоката по соглашению не пускали? А чем задержанный занимается?» — стандартный набор вопросов, я его сам уже задаю на автомате, да и в ряде случаев ответы тоже предсказуемы. Потом арест на два месяца. Иногда бывают необычные задержанные: страдал заиканием, а кричал лозунги и кидался на полицейских. Или сел за того парня: на кадрах видеозаписей видно, что с ОМОНом дерется совсем другой человек, свидетели как один не видят сходства, а все равно сидит. В любом случае такая новость поживет один день, а потом за ней будут следить только журналисты все той же «Медиазоны» да информагентства, сообщающие об очередном продлении срока содержания под стражей. Ну, иногда кто-то из тех, кто остался на свободе, вздохнет: «Да, мы были глупые и самонадеянные, а государство — жестоко». Ладно.

Время и привычка творят удивительные вещи. Рушат браки, вызывают рак легких, тормозят карьеры, рождают традиции. А еще — апатию. Иногда, чтобы избавиться от ощущения рутины, полезно остановиться и все проговорить. Ну, например: «Я делаю со своим здоровьем чудовищные вещи, потому что курю натощак уже несколько лет, за это время у меня развился гастрит», «За эти несколько лет я ни разу не выезжал в отпуск за пределы своего города», «Вот уже пятый месяц я обещаю себе сходить к врачу». Или: «За четыре года в колониях и под арестом за то, что вышли на площадь и сцепились с полицией, оказались больше 30 человек. Большинство из них не причинили сотрудникам МВД никакого вреда», «По новому закону о митингах, ужесточенному после событий 6 мая 2012 года, человека приговорили к реальному сроку за то, что он провел два несогласованных пикета». Проговариваешь себе вслух то, к чему не стоило бы привыкать, и помогает: покупаешь абонемент в спортзал, куришь уже только после утреннего бутерброда с колбасой, жену впервые за несколько лет в кафе ведешь, а та удивляется, с понедельника новая жизнь. Наверное, такие колонки нужно заканчивать в гуманистическом ключе. Мол, присмотритесь: все эти четыре года в колониях оказывались живые люди, вполне обычные, причем многие из них так же далеки от политики и оппозиции, как и вы. Но почему-то не выходит. Получается только удивляться, как «болотное дело» для всех нас стало чем-то таким же привычным, как смена времен года или курение натощак.