• Москва, +17....+21 небольшой дождь
    • $ 63,74 USD
    • 70,30 EUR

Коротко

Подробно

«Я хотела бы видеть Грузию успешной страной, какой ее сделали реформы моего отца»

Московская наследница Кахи Бендукидзе дала эксклюзивное интервью “Ъ”

Завтра Гагаринский суд Москвы должен завершить формальную процедуру признания 25-летней москвички Анастасии Гончаровой наследницей знаменитого грузинского реформатора и бывшего министра экономики Грузии Кахи Бендукидзе. О том, как выпускница британского университета в суде смогла доказать свои права на состояние, которое эксперты оценивают в $1 млрд, сама госпожа Гончарова рассказала в интервью “Ъ”.


До 18 лет Анастасия Гончарова не знала, что ее настоящий отец — Каха Бендукидзе, затем им приходилось скрывать их теплые отношения, а после внезапной смерти Бендукидзе в ноябре 2014 года девушке пришлось почти год бороться в суде за право называться его дочерью. Девять месяцев продолжались судебные тяжбы в России, Грузии, а также широко освещавшийся британскими СМИ процесс в Лондоне, где хранились образцы ДНК Бендукидзе, требовавшиеся для установления отцовства. В декабре 2015 года Бюро судебно-медицинской экспертизы департамента здравоохранения города Москвы представило заключение: образцы ДНК Кахи Бендукидзе и Анастасии Гончаровой совпадают на 99,9996%. 30 декабря суд в Тбилиси признал Анастасию дочерью Бендукидзе. Формальная процедура признания Гончаровой наследницей должна завершиться 19 января в Гагаринском городском суде Москвы.

Господин Бендукидзе скончался в возрасте 58 лет в лондонском отеле 13 ноября 2014 года от сердечной недостаточности через неделю после операции стентирования. Официальное завещание не было найдено, поэтому все состояние, в том числе и его «Фонд Знаний», обеспечивающий финансирование двух лучших вузов Грузии, переходили единственной наследнице — вдове Бендукидзе, россиянке Наталье Золотовой. Предполагается, что теперь, после заключения экспертизы, единственная дочь Кахи Бендукидзе получит половину наследства — как признанная наследница.

За этот год Анастасия выложила на своей странице в Facebook десятки фотографий с отцом из совместных поездок и путешествий, выступала в ток-шоу на грузинских телеканалах, приняла участие в уборке города после прошлогоднего наводнения в Тбилиси, появлялась на студенческих мероприятиях в вузах Бендукидзе, в общем, стала известной фигурой в грузинском медиапространстве. Летом она стала гражданкой Грузии, а уже в феврале собирается переехать в Тбилиси насовсем. Она также намерена выучить грузинский язык и взять двойную фамилию Бендукидзе-Гончарова. Накануне судебного заседания Анастасия Гончарова ответила “Ъ” на несколько вопросов.

— Анастасия, почему Каха Бендукидзе скрывал, что у него есть дочь, и официально не признал тебя?

— Это связано с интересами, прежде всего, моей матери. После моего рождения Каха пообещал ей, что его отцовство останется в секрете, чтобы не разрушать семью и, как настоящий мужчина, сдержал свое слово. Безусловно, это был и вопрос безопасности, ведь Кахе не раз угрожали, а других детей, кроме меня, у него нет. Меня познакомили с Кахой, когда мне было десять лет. В тот период он жил в России, занимался Уралмашем, преподавал в Московской школе высшей экономики, работал в правительстве. Когда мне исполнилось 14 лет, он настоял на том, чтобы я уехала в Великобританию учиться в школе-интернат Clifton College. На мой 18-й день рождения у нас состоялся разговор и он сообщил мне, что является моим отцом, так и сказал: «Я твой биологический отец». Я, конечно, была ошеломлена этой новостью, потребовала объяснений, но постаралась принять это. После школы папа также оплатил мою учебу в университете King’s College of London, затем курс цифрового маркетинга в New York University. Хорошее образование для него всегда было приоритетом, но в остальном он старался меня не баловать — в университетские годы я или жила в общежитии, или снимала комнату вместе с другими студентами. Мы проводили вместе много времени и очень сблизились: вместе ездили отдыхать, постоянно переписывались, он всегда был в курсе того, что я делаю. Он был отличным отцом, хотя довольно строгим и требовательным, объясняя это тем, что в жизни ничто не дается легко. Поэтому, несмотря на то, что его смерть была для меня шоком, я морально была готова к трудностям и борьбе за право называться его дочерью.

— Как ты собираешься распорядиться своей частью наследства Кахи Бендукидзе?

— Сейчас для меня приоритет продолжать папино дело и участвовать в развитии его вузов — Свободного и Аграрного университетов Грузии. Мы с ним много это обсуждали: как можно объединить университеты, кому стоит входить в совет директоров, сравнивали с зарубежными аналогами. Он всегда говорил, что большую часть своего состояния собирается потратить на поддержание и развитие своих вузов, поэтому для меня очень естественно и логично продолжить его дело. С 2007 года папа вложил в эти университеты более $50 млн из личных средств. Для Грузии это беспрецедентное инвестирование частного капитала в сферу образования, тем более что это абсолютно бесприбыльный, некоммерческий проект. Главной целью создания этих университетов являлось формирование нового, свободного поколения людей на постсоветском пространстве. Отец десять лет работал над реформами в Грузии и понимал, что самое сложное в становлении страны — это изменить мышление людей. Он считал, что для этого нужно начать с образования. Сейчас Свободный и Аграрный университеты не уступают программам ведущих западных вузов и являются самыми престижными образовательными учреждениями в Грузии. После папиной смерти в 2014 году университеты лишились учредителя и донора, но я надеюсь, что завершение спора между наследниками принесет вузам, в первую очередь, стабильность. Как дочь Кахи и правопреемница его «Фонда Знаний» я намерена участвовать в управлении университетами. Заменить Каху Бендукидзе невозможно, никто не может им стать — я не исключение, но я хотела бы во многом стать похожей на него и сохранить команду его единомышленников.

— Что ты сделала первым делом после известия о положительном заключении экспертизы?

— Отправилась в Таиланд вместе со своей бабушкой, чтобы немного передохнуть и подумать о будущем. Это был тяжелый, напряженный год, и не только для меня. Моей бабушке 85 лет, она меня очень поддерживала все это время, и я пообещала ей устроить первый за год отпуск сразу после того как закончится судебная тяжба. Сразу после отдыха я возвращаюсь в Грузию, уже подыскиваю себе квартиру в Тбилиси. Кроме того, со следующего месяца я начинаю учиться управлению финансами в Wharton — нужно приумножать капитал, чтобы в дальнейшем поддерживать университеты. Папа всегда советовал заняться бизнесом, изучать бухучет и финансовый менеджмент. Тогда я не понимала, зачем мне все это, ведь моя сфера работы — маркетинг и цифровые коммуникации. Теперь осознаю, что он хотел подготовить меня перенять его дело.

— Как ты собираешься участвовать в жизни Грузии, собираешься ли заниматься политикой?

— У меня пока нет политических амбиций, но я хотела бы видеть Грузию успешной страной, какой ее сделали реформы моего отца. Я похожа на папу не только внешне — я, как и он, прямолинейная, целеустремленная и готова отстаивать свою точку зрения. Именно эти качества помогли мне добиться моего официального признания. Главное, что я могу и хочу делать сейчас,— это развивать папины университеты, ведь там учится новое поколение Грузии, за которым он видел будущее страны.

Беседовала Ия Баратели


"Коммерсантъ" от 18.01.2016, 18:47

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы

обсуждение