Сегодня в Концертном зале имени П. И. Чайковского прозвучит редко исполняемая опера Иоганна Адольфа Хассе «Сирой», барочный аттракцион с чрезвычайно сложными ариями. Бравурные колоратуры будут выводить австрийский контртенор Макс Эмануэль Ценчич и сопрано Юлия Лежнева вместе с интернациональной командой певцов. Оркестровую деликатность обеспечат дирижер Георгий Петру и оркестр Armonia Atenea. В преддверии концерта Юлия Лежнева ответила на вопросы ЕЛЕНЫ КРАВЦУН.
Фото: Decca/ Simon Fowler
–– В версии Ensemble Serse эта опера Хассе с перерывами шла около пяти часов. Какая редакция будет у вас? Правильно ли я понимаю, что 1763 года, то есть та, что была сделана спустя 30 лет после премьеры оперы?
–– Мы будем исполнять эту оперу практически без изменений в ее второй дрезденской версии, за исключением некоторых сокращений в речитативах. По времени концертное исполнение будет длиться около трех часов.
–– Считается, что Хассе одним из первых композиторов обратился к стилю рококо. Это как-то чувствуется в этой музыке?
–– Верно! Его музыка невероятно новаторская. Во многих смыслах, это апофеоз вокальной техники с точки зрения колоратуры, скорости, дыхания. Но не меньшую важность несет линеарная структура — Хассе пишет до глубины души красивые медленные арии. И для меня его музыка, а также его современника Карла Генриха Грауна — это начало эпохи бельканто. Также интересно, что в музыке Хассе большое значение приобретают женские голоса сопрано и женские партии (которые исполняли именно женщины, а не по традиции кастраты). Вероятно, Хассе хотел показать большие возможности этого голоса. Нам известно, что женой Хассе была Фаустина Бордони, которая исполнила многочисленные партии в операх Генделя и для которой впоследствии написал множество опер Хассе.
–– Чья была идея представить эту оперу в России? У Хассе в списке 63 оперы, почему именно «Сирой» был выбран? Ведь и у Генделя тоже есть свой «Сирой». Я знаю, что вместе с Ценчичем вы участвовали в сценической постановке этой оперы, например, в Версале. Он, кстати, говорит в одном интервью, что в этой опере так много пассажей и колоратур, что иногда она даже напоминает Россини…
–– Думаю, что главной причиной стало либретто Метастазио. Макс Ченчич впервые попробовал себя в роли режиссера в этой опере, и для него, мне кажется, было очень важно именно мастерское либретто. Макс находит, что либретто «Сироя», написанное Метастазио,–– это шедевр. Несмотря на отсутствие ансамблей, эта опера так насыщена действием, контрастами, какой-то невероятной живостью, что идет на одном дыхании. За кулисами мы еле успеваем опомниться, как проходит целое действие, и нужно постоянно быть на чеку, чтобы не пропустить свой выход. Действительно, некоторые арии могут напоминать стиль Россини, можно найти и Беллини, и раннего Моцарта, но мне кажется, это именно и есть стиль Хассе — невероятной красочный, контрастный, легко узнаваемый и чистый в восприятии.
–– Раз есть постановка, почему в России только концертное исполнение? Вы были до этого в оперной постановке лишь в «Гугенотах». Чем вас так заинтересовал этот проект, эта опера, что вы решили сыграть в ней? Ведь вы долгое время были только концертной певицей…
–– Так получилось, что в основном я участвовала в концертных исполнениях опер. Я счастлива, что состоялась постановка этой оперы — именно полная сценическая — в Версале год назад. Мне кажется, Максу удалось создать очень красочную атмосферу, яркие и контрастные мизансцены. С одной стороны, захватывающие, а с другой — не отвлекающие от музыки. Мы очень счастливы, что в новом сезоне опера вновь будет в полной постановке в нескольких театрах (Лозанне, Дубае и Висбадене). Мы мечтаем, чтобы выдающиеся оперы эпохи барокко, рококо, галантного стиля, раннего классицизма больше ставились в России, как это было когда-то в самом начале развития оперы в нашей стране.
Кстати, в этом сезоне у меня было еще две постановки, где посчастливилось участвовать: опера-пастиччио Вивальди «L'Oracolo in Messenia» в Японии. А летом состоялась постановка «Дон-Жуана» Моцарта в Королевской опере в Лондоне. И две недели назад с огромными впечатлениями вся труппа вернулась из Японии, где были гастроли Ковент-Гардена в Токио и Осаке.
–– Есть ли уже планы выйти еще в какой-то роли в другой опере в сценической постановке?
–– В этом сезоне так получилось, что наибольшее количество опер у меня — это именно сценические постановки. Кажется, шесть. Например, «Дон Жуан» (Церлина), «Cosi fan tutte» (Fiordiligi). А остальные — «Сирой» Хассе, «Тамерлан» и «Риналдо» Генделя, «Отелло» Россини — в концертном исполнении.
–– С ноября 2011 года вы — эксклюзивная артистка фирмы Decca. Что это вам дало в карьерном отношении?
–– Мне повезло, что Decca поверили в меня совсем рано, когда я еще училась в Кардиффе. Они очень поддержали меня в художественном смысле — это огромная честь, если не сказать, что это до сих пор шок и всегда страх для меня.
–– У вас выходит альбом «Handel», коллекция арий, на лейбле Decca уже 6 ноября. Как шел процесс записи?
–– Это было самое большое счастье в этом году. Когда играет оркестр Il Giardino Armonico под руководством Джованни Антонини, тебя охватывает и счастье от услышанного, и страх, как сейчас начать петь одновременно. Музыканты из этого оркестра — настоящие трудоголики, они постоянно экспериментируют. Честно говоря, мне довольно мучительно слушать свой голос — думаю, это так же и для всех музыкантов. И свои записи я слушаю обычно на репетициях, чтобы предупреждать ошибки на концертах.
Огромное впечатление на меня произвело место, где мы записывались. Museo del Violino в Кремоне. Это странный город — тот самый, где работали величайшие скрипичные мастера Страдивари и Гварнери. Было ощущение погружения в эту атмосферу, и наш альбом посвящен «итальянскому» раннему периоду творчества Георга Фридриха Генделя. Он ведь приехал в Италию, когда ему был 21 год, и прожил там четыре года, работая в разных городах. Этот период оказался одним из самых плодотворных, и мы постарались представить практически все жанры, в которых Гендель писал в Италии оратории, оперы, кантаты, псалмы, антифон Salve regina.