Пушкинский музей повиновался княжеской прихоти
В Музее изобразительных искусств имени Пушкина сегодня открывается выставка "Ученая прихоть. Коллекция князя Николая Борисовича Юсупова". Проекты подобного уровня наши музеи осуществляют нечасто. Хотя экспонирование юсуповского собрания показывает: в России с ее расчлененным прошлым удачную историческую выставку сделать не так уж трудно.Художественный критик на выставке Пушкинского музея должен чувствовать себя посрамленным: ему не о чем писать, если задаваться целью уязвить кураторов, щегольнуть эрудицией или гордо продемонстрировать свой личный вкус. Экспозиция обильна, при этом стройна и логична: собрание князя Николая Юсупова разбито по национальным школам (итальянцы к итальянцам, французы к французам, голландцы и фламандцы к голландцам и фламандцам), техникам (живопись к живописи, графика к графике) или видовым принадлежностям (китайско-японская восточная коллекция отдельно, севрский фарфор отдельно). При этом в трех закутках живопись, мебель, книги и обиходные предметы все-таки собраны вместе, дабы фрагментарно воссоздать живые интерьеры юсуповских кабинета или библиотеки в Петербурге, Москве или Архангельском. Пояснительные тексты на стенах наличествуют. Под главные хиты выставки сделаны эффектные сине-золотые тканевые подкладки, символизирующие цвета и самый дух русского ампира,— эффектно, но без пошлости.
Сообщить же что-то новое про князя Юсупова, высокопоставленного вельможу времен Екатерины, Павла и Николая, про его просвещенные вкусы, европейское воспитание и любовь к изящному, сказавшиеся на коллекции (одном из лучших частных собраний в России) после двухтомного каталога представляется решительно невозможным. Изданный при поддержке фонда "Русская культурная инициатива" каталог богат без новорусских излишеств, академичен без музейного занудства, годен и для сосредоточенного чтения, и для праздного разглядывания. И не бессмысленно дорог.
Наконец, Юсупова бессмысленно порицать за его вкусы. Николай Борисович собирал вещи не для нас с вами. На мой взгляд, есть в его коллекции удручающий переизбыток галантно-эротических сюжетов и пугающее обилие прекрасных обнаженных тел. В этом смысле вполне показателен выбор работ, задающих тон всей выставке и висящих в апсиде Белого зала. Поэтессу Сафо с картины Жака-Луи Давида, которую ласкает ее возлюбленный лодочник Фаон, с двух сторон окружают Аврора, похищающая спящего Кефала, и Ирида, спускающаяся к спящему Морфею — с двух картин Пьера Нарцисса Герена. Но этот пансексуализм объясним. Во-первых, на рубеже XVIII-XIX веков время было такое. Во-вторых, князь Юсупов, по воспоминаниям мемуаристов, был чересчур женолюбив: он "даже в старости маститой приносил дань удивления прекрасному полу". Что видно по выставке.
Она вообще не просто показательна или занимательна. В ней есть все компоненты, необходимые для успеха мероприятий подобного рода. Отменный состав. Привозные шедевры — два портрета Рембрандта из Вашингтонской национальной галереи. Курьезы-раритеты, веселящие детей и старушек, вроде фигуры-обманки из папье-маше "Жан-Жак Руссо, сидящий в кресле", сделанной в натуральную величину для украшения княжеской библиотеки. Наконец, общая интрига — реконструкция по архивным документам юсуповского собрания, после революции утратившего свою цельность и рассыпанного по музеям страны.
Это-то и самое главное. Выставки-хиты в России делать оказалось легко. Стоит объединить усилия сразу нескольких музеев (в случае с выставкой Юсупова это ГМИИ, Эрмитаж и "Архангельское") и собрать вместе коллекцию какого-нибудь из знаменитых русских меценатов. 1917 год раздраконил не только коллекцию Николая Юсупова. Пришло время отбирать награбленное — хотя бы на четыре месяца.
АЛЕКСАНДР Ъ-ПАНОВ
Выставка открыта до 11 ноября.