• Москва, +15....+26 малооблачно
    • $ 64,26 USD
    • 71,21 EUR

Коротко

Подробно

Фото: Victor R. Caivano / AP

Нефть со всеми вытекающими

Что будет с российской экономикой

Снижение цен на нефть — большая неприятность для российской экономики. Но санкции и плохой инвестиционный климат, возможно, большие.


АЛЕКСАНДР ЗОТИН


С начала года международные резервы РФ упали с $511 млрд до $444 млрд (на пике, в августе 2008-го, они доходили до $598 млрд). С одной стороны, ничего удивительного, ЦБ еще не окончательно отпустил рубль в свободное плавание: примерно половина снижения — следствие валютных интервенций (остальное — в основном следствие ослабления евро к доллару). С другой стороны, уже можно задумываться: достаточны ли резервы ЦБ? Третий квартал 2014-го добавил к проблемам уже ставшей на путь стагнации российской экономики еще как минимум два внешних шока — санкции Запада и заметное снижение цен на нефть.

Теперь пора задуматься: насколько устойчива сама экономика? Тем более что, судя по оценке платежного баланса страны, опубликованной ЦБ с традиционным опозданием, ответ далеко не столь однозначен, как считают в Кремле и Белом доме. Напомним, в начале октября Владимир Путин среди сильных сторон российской экономики упомянул "крепкий платежный баланс". Формально это действительно так, в третьем квартале 2014-го импорт составил $79,7 млрд, экспорт — $128,4 млрд, чистый отток капитала — всего $13 млрд, покупка валюты населением — вообще копейки, $1,5 млрд.

Однако при более внимательном рассмотрении оказывается, что целый набор (или, вернее сказать, клубок) рисков уже превратился в факторы, которые могут буквально за считаные месяцы разрушить уже и так хрупкое равновесие. Большой объем экспорта, сильно положительные сальдо торгового баланса и текущего счета могут рухнуть из-за падения цен на углеводороды. Финансовый счет уже сейчас искорежен: иностранные заимствования почти невозможны, не спасет даже гипотетическая отмена санкций, не исключено снижение рейтингов российских компаний до мусорного уровня.

Экспорт и "главная цена"


Российский экспорт — это на 66% энергоносители, на 55%, если без газа (оценка по третьему кварталу 2014 года). Бывало и больше, и значительно меньше. Однако физические объемы (в тоннах и кубометрах) меняются слабо, мировые цены на нефть — главный фактор, определяющий объем экспорта и крепость платежного баланса. Как раз сейчас с ними все сложно. В середине июня нефть стоила около $115 за баррель, а в середине октября опустилась ниже $83. Похоже, что отметка $90 пробита всерьез и надолго. Есть и риск, что цены уйдут сильно ниже. Тем более что в постоянных долларах цены на нефть все еще на одном из максимальных уровней в истории.

Торговый баланс падения почти не заметил. "По третьему кварталу снижения почти не видно. Средняя цена барреля во втором квартале — $106, в третьем — $100,— отмечает Михаил Хромов из Центра структурных исследований Института экономполитики имени Гайдара.— Нефть и нефтепродукты — это около $70 млрд в квартал, то есть в третьем квартале потеряли на снижении цен чуть больше $4 млрд. Дальше все зависит от глубины и продолжительности падения. 20-процентное падение цены — это уже около $15 млрд в квартал".

Даже при высоких ценах экспорт стагнирует — рост добычи нефти в России закончился. Компенсировать снижение цен ростом продаж не удастся. Вице-президент ЛУКОЙЛа Леонид Федун недавно заявил, что 2014-й станет последним годом роста добычи.

Впрочем, краткосрочное падение цен Россия легко переживет. Другое дело — средне- и долгосрочная перспектива. Точные прогнозы тут невозможны, зато есть анализ спроса и предложения с довольно стандартной логикой.

Первый фактор анализа предложения — цены, которые нужны крупнейшим экспортерам нефти. Чаще всего речь идет об уровне цен, необходимых для баланса бюджета. В России это $95, в Саудовской Аравии — $89, в Омане, ОАЭ, Кувейте еще ниже. В Ливии, Ираке, Нигерии, Венесуэле, Иране цена балансировки бюджета выше $100. Однако сильные члены ОПЕК (Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт) скопили совокупные резервы в размере $815 млрд и спокойно могут покрывать из них возможный дефицит бюджета годами, если не десятилетиями.

Второй важнейший фактор анализа предложения — стоимость сланцевой нефти и других трудноизвлекаемых углеводородов (резкий рост добычи в США и Канаде). Bloomberg оценивает себестоимость сланцевой нефти на крупнейших месторождениях в широчайшем диапазоне — $40-180. Однако в основном она добывается на месторождениях Bakken ($73,7) и Eagle Ford ($51). И лишь 4% сланцевой нефтедобычи США убыточно при $80 и ниже. При этом, как отмечает аналитик Citigroup Сет Кляйнман, "в Северной Дакоте, Техасе и других местах полно игроков с уже купленной землей, законтрактованными буровыми и захеджированными нефтяными контрактами". Половина стоимости будущей добычи уже потрачена, поэтому реальный пол ниже — $37-45.

Анализ спроса тоже не утешает. Страны ОЭСР устойчиво сокращают потребление нефти с 2008 года, а Япония, например, и гораздо дольше. Дополнительный спрос в последние годы поддерживался в основном КНР. Экономические же перспективы Китая на ближайшие годы нерадужны. Темпы роста ВВП падают (в третьем квартале 2014-го — минимум за пять лет, 7,3%). В 1981-2011 годах средние темпы роста ВВП Китая составляли 10,2%. МВФ прогнозирует, что после 2015 года экономический рост в КНР будет ниже 7%. Известно, что МВФ склонен к инерционности в прогнозах, на деле Пекин может замедлиться и сильнее.

Проще говоря, мир может ожидать долгосрочное и устойчивое снижение цен на нефть.

Перед новогодними каникулами российские граждане будут особенно пристально следить за ценами на нефть

Перед новогодними каникулами российские граждане будут особенно пристально следить за ценами на нефть

Фото: Валерий Мельников, Коммерсантъ

Не нефтью единой


Нефть — основа российского экспорта и торгового баланса, но ее роль для экономики в целом скромнее. Росстат, увы, не дает официальных оценок полного вклада нефтегазового сектора в ВВП. Поэтому при оценке его размеров (всей добавленной стоимости, созданной в секторах добычи и переработки нефти и газа и их транспортировки по трубопроводам) приходится полагаться на экспертов. В 2000-х, по данным главы Экономической экспертной группы Евсея Гурвича, вклад нефтегазового сектора составлял в среднем около 20% ВВП. Это значительно меньше, чем в Саудовской Аравии (больше 50%), Кувейте (60%), Ливии (80%).

"Доля нефтегазового сектора в ВВП России сейчас примерно 17%,— рассчитал для "Денег" актуальный показатель Гурвич.— Если цены на нефть в будущем году упадут до $80, то доля сектора снизится до 15% ВВП". Эти оценки не слишком отличаются от расчетов, представленных в 2013 году Андреем Клепачом, тогда замглавы Минэкономики,— 20-21% ВВП (доля нефтегазовых доходов бюджета — около 50%, ненефтегазовый дефицит бюджета — около 10% ВВП).

Кстати, пресловутая нефтегазовая рента (прибыль нефтегазового бизнеса минус среднестатистическая прибыль "нормального" бизнеса) меньше доли сектора в ВВП, по подсчетам Гурвича, она в среднем составляет две трети к добавленной стоимости сектора, или 10-11% ВВП. В общем, Россия не такая уж и нефтяная держава.

А влияние падения цен на нефть на динамику ВВП не стоит переоценивать. "Снижение цен на нефть в основном оказывает разовый эффект. Иными словами, если цены на нефть навсегда снижаются на 10%, в результате объем ВВП за два года снижается на 2% — грубо говоря, это вычет из роста 1,5 п. п. в первый год и 0,5 п. п. во второй. После первого года на это накладывается небольшой положительный эффект девальвации",— добавляет Гурвич.

К тому же не стоит забывать: замедление роста ВВП не обусловлено ни санкциями, ни снижением цен на нефть. Ниже 2% этот показатель опустился уже в четвертом квартале 2012 года и выше уже не поднимался.

Девальвация и импорт


Эффект девальвации уже, возможно, отражается в платежном балансе: за первые три квартала 2014 года импорт составил $232,7 млрд против $248,4 млрд за аналогичный период прошлого года. Причем если в первых двух кварталах импорт снижался приблизительно по $4 млрд в квартал, то в третьем падение оказалось более существенным — почти $8 млрд, с $87,3 млрд до $79,7 млрд.

В кризис 2009-го провал цен на нефть и экспорта сопровождался девальвацией и обвалом импорта. Потребители стали меньше покупать подорожавшиех заграничных товаров, драматически снизился импорт автомобилей. Сейчас мы идем по схожему пути. В сентябре этого года в сравнении с сентябрем 2013-го продажи автомобилей в России снизились на 20,1%, за девять месяцев — на 13,1% по отношению к аналогичному периоду 2013-го. Спад заметный, но до показателей 2009 года еще далеко (тогда продажи уменьшились вдвое).

Статистика ФТС, позволяющая взглянуть на структуру импорта, констатирует не только снижение ввоза легковых автомобилей (в январе--августе 2014-го — $9,5 млрд, годом ранее — $11,5 млрд). Импорт машин и оборудования упал с $100 млрд до $92 млрд — сокращаются инвестиции, снижается и импорт часто необходимого для них иностранного оборудования. Упал и импорт медикаментов — с $7,7 млрд до $6,7 млрд.

Резкое снижение рубля к доллару и евро произошло в основном в сентябре-октябре, поэтому можно предположить, что импорт в последнем квартале года сожмется сильнее. А тот факт, что, судя по соцопросам, не менее половины населения ждет ухудшений в экономике, способен вызвать еще большее снижение импорта — новогодних подарков могут не дождаться не только непослушные дети.

Санкции, инвестиции, климат


Санкции в отличие от совсем недавно упавшей нефти уже отразились на платежном балансе и динамике ВВП. Отток капитала за первые три квартала 2014 года составил $85,2 млрд, что почти вдвое выше, чем в аналогичный период прошлого года ($44,1 млрд). Снижение оттока капитала в третьем квартале 2014-го до $13 млрд во многом объясняется репатриацией российскими банками зарубежных активов: чистый ввоз капитала составил $20,8 млрд. Вероятно, это временное улучшение, после того как будут погашены валютные долги, иностранных активов у банков останется мало.

"Введенные санкции увеличили отток капитала и в сумме оказали примерно такой же эффект на рост ВВП, как десятипроцентное удешевление нефти (ориентировочно минус 0,5% в этом году и минус 1,5% в следующем)",— подсчитывает Гурвич. Важно, что финансирование для компаний и банков, не подпавших под санкции, тоже практически закрыто: инвесторы просто боятся иметь дело с российскими компаниями.

Помимо нефти и санкций есть еще и другая больная для России тема — инвестклимат. И это тоже подкосившийся столп платежного баланса, вместе с санкциями служащий причиной оттока капитала и снижения прямых иностранных инвестиций (ПИИ). Приток ПИИ в третьем квартале 2014 года обнулился: он составил всего $1 млрд, а учитывая, что несколько миллиардов — постоянные реинвестиции, де-факто стал отрицательным.

Россия и до санкций не была привлекательным местом для инвестиций. В рейтинге Doing Business мы на 92-м месте по методологии 2013 года, и по данным, которые могут быть подтверждены на этой неделе, на 62-м по методологии 2014-го. Ни то, ни другое не соответствует лучшим мировым практикам.

Сейчас дело дошло до того, что многолетний образец открытости — Консультативный совет по иностранным инвестициям — попросил провести заседание с участием премьера Дмитрия Медведева 20 октября в закрытом режиме. "Это был хороший формат, позволивший говорить откровенно. Если бы заседание было открытым, все стремились бы быть более вежливыми",— цитируют "Ведомости" одного из участников, гендиректора AstraZeneca Паскаля Сорио.

А 22 октября Медведева об улучшении или хотя бы неухудшении делового климата просил уже крупный русский бизнес — представители РСПП. Главное — не повышать налоговую нагрузку до 2018 года. РБК утверждает, что ответа не было. Впрочем, возможно, в качестве ответа РСПП стоило бы принять главную новость 23 октября — заявку "Роснефти" на выделение ей 2 трлн руб. из Фонда национального благосостояния.

Тэги:

Обсудить: (0)

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы

обсуждение