Авиньон опять стал всемирно отзывчивым

Фестиваль театр

В Авиньоне подошел к концу 68-й Festival d`Avignon, который войдет в историю жестким противостоянием администрации с профсоюзами и горячими спорами вокруг репертуарной политики нового директора фестиваля Оливье Пи. Из Авиньона — РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.

Тем, кто еще не научился ходить по фестивальным адресам с закрытыми глазами, в этом году пришлось нелегко: бастующие энтермитанты решили запутать гостей Авиньона и переименовали все улицы и площади — привычные таблички с названиями аккуратно заклеены белыми бумажками с новыми именами. Актуализированная топонимика напрямую связана с конфликтом вокруг социальных льгот почасовиков: улицы — хотя бы временно — названы именами лиц и организаций, так или иначе причастных к проблеме. Начали с самого верха — одну из главных улиц Авиньона на три июльские недели окрестили именем президента Франсуа Олланда. Конечно, гости издалека, непричастные к конфликту, не всегда могут понять подтексты бунтовщиков, но остроумное название площади, посвященной новому директору фестиваля, способен оценить каждый — place Olivier 3.14.

Оливье Пи, в свою очередь, тоже внес вклад в проблемы с навигацией: так, значительную часть деятельности фестивального центра он перенес на территорию Авиньонского университета, несколько удаленного от привычных маршрутов. Сложившуюся иерархию фестивальных площадок директор, видимо, тоже не прочь пересмотреть. Но публика к этому пока что не готова: спектакль "Круг квадрата" (как тут опять не вспомнить число пи) молодого греческого режиссера Димитриса Карантзаса смотрелся на сцене Оперного театра случайным гостем и шел — старожилы не припомнят такого на Авиньонском фестивале — при полупустом зрительном зале. Пьеса Димитриса Димитриадиса, в которой переплетено несколько частных современных историй, играется (хорошими, заметим, артистами) на почти пустой сцене, а сюжеты пересекаются на глазах не только у публики, но и у всех героев, не покидающих подмостки. Спектакль афинского Центра Онассиса, отлично смотревшийся бы в более скромном и по количеству мест, и по убранству месте, выглядел в предложенном ему контексте слишком длинным и разговорным. А 26-летний греческий режиссер — слишком неизвестным, чтобы тратить на него время: устав читать титры, зрители вскоре после начала стали утекать из зала.

Как бы ни провозглашала публика — устами критиков или шумом разговоров в многочисленных кафе на площади Часов, что фестивалю нужны перемены, реальные повороты в репертуарной политике всем даются нелегко и часто встречаются в штыки теми же, кто требовал ревизии. Предыдущих директоров — Венсана Бодрийе и Ортанс Аршамбо — часто винили в том, что они добровольно ограничили ареал своих поисков ближайшими к Франции странами и что, судя по фестивальным афишам последних лет, Польша казалась им концом театральной географии. Оливье Пи как раз считает, что главная идея французской культуры — универсализм, желание слышать голоса всего мира, поэтому он всерьез намерен сделать Авиньон более всемирно-отзывчивым. Впрочем, те открытия, которые он попытался сделать в этом году (спектакли из Чили и Румынии, Греции и Японии), едва ли дали больше козырей ему, а не тем, кто считает фестиваль в Авиньоне прежде всего национальным французским институтом. Кстати, Пи обещает, что его давние связи с Москвой непременно превратятся (несмотря на его же весьма жесткие оценки нынешнего российского политического режима) в приглашение театров из России на Festival d`Avignon.

Расхождения с предыдущими директорами касаются, впрочем, не одной лишь театральной геополитики. Важно, что Оливье Пи не только режиссер и актер, он еще поэт и драматург. Поэтому законно предположить, что он будет более внимателен к современной драме и драматическому театру. Венсан Бодрийе как раз больше интересовался жанрами синтетическими, пограничными, а то и заграничными по отношению к драме. В этом смысле спектакль Жюли Ниош "Matter" сейчас смотрелся приветом из уже ушедшего в историю авиньонского десятилетия. Четыре женщины, в числе которых и сама режиссер, в течение часа под сочувствующий аккомпанемент электрогитары вели безмолвную и бескомпромиссную борьбу за освобождение собственных тел. Судя по тому, что Жюли Ниош создала уже целый цикл феминистских спектаклей с похожими названиями ("Matter of Fact", "No Matter", "Women`s Matter" и др.), упорные поиски самоидентификации и свободы она ведет довольно долго.

В "Matter" полем битвы становится белый пол неправильной формы, который постепенно и неуклонно заливает какая-то темная жидкость. Женщины в очень красивых белых бумажных платьях то медленно скользят по самой кромке прибывающей воды, то ложатся на бок, то пускаются в истошный, беспорядочный танец одиночества — намокшие одежды при этом легко рвутся и слезают будто обожженная на солнце кожа. У каждой из героинь есть минуты такого победоносного соло, после которого она остается почти в чем мать родила — но лишь для того, чтобы вскоре обрести новые бумажные латы и замереть, точно памятник, посреди воды в скульптурной позе. Значит, новый раунд сражения еще впереди.