Гастроли танец
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
На сцене Российского молодежного театра в рамках Летних балетных сезонов труппа "Киев модерн-балет" выступила с "Лебединым озером" в радикальной версии Раду Поклитару. ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА дивилась блеску метафор и нищете хореографии.
Эта незаурядная история, предвосхитившая гражданскую войну на Украине (балет поставлен в 2013 году, и надо отдать должное провидческому озарению хореографа), рассказана шершавым языком плаката: иллюстративные позы, однозначные мизансцены и движения типа "упал-отжался" (подпрыгнул — кинул ногу — скакнул на торс партнера — сделал фрикции). Руководитель киевской труппы Раду Поклитару поставил свое современное "Лебединое озеро" в двух актах, решительно перекомпоновав балет Чайковского и даже покромсав некоторые номера, подгоняя музыку под собственную концепцию. В программке хореограф пояснил, что создал притчу "о невозможности жить, изменяя собственной природе": балет рассказывает о лебеденке, которого насильно превратили в мальчика, заставив следовать людским законам. Однако скупое либретто не отражает и десятой доли происходящего на сцене.
"Лебединое" Поклитару — выдающийся образец балетного трэша. Жанр заявлен уже в увертюре, когда родителей лебеденка косят из автоматов три кривляющихся шута в футуристическом камуфляже, будто срисованном из какой-то компьютерной стрелялки (художник Анна Ипатьева). Рослый главарь в тюбетейке (Ротбарт) брезгливо пинает лебединые трупы, а потом дарит ощипанного до чистой кожи лебеденка порочной женщине в черных кружевных чулках на красной резинке (Одиллии), чтобы та могла удовлетворить материнский инстинкт. Свой сексуальный инстинкт она удовлетворяет беспрепятственно, вступая в половой акт с несколькими придворными прямо в разгар бала, что встречает полное одобрение Ротбарта, ведущего себя скорее как импотент-муж, чем как любящий отец. Однако свободное поведение приемной матери шокирует превратившегося в юношу лебеденка так сильно, что приемный отец, дабы прекратить его душевно-телесные конвульсии, втыкает в яремную вену страдальца шприц с изрядной дозой героина. Укол приносит юноше радость: он видит стаю лебедей — обоеполых (привет Матсу Эку), малопривлекательных и поначалу довольно воинственных, пока маленькая спортсменка-Одетта (Галина Микитюк) не берет парня под свое покровительство.
Регулярные уколы и вызванные ими свидания с Одеттой станут для принца единственным способом утолить душевную муку, поскольку приемные родители ввергают его во все более тяжкие испытания: юношу подвергают солдатской муштре и отправляют на фронт, где он протыкает штыком малорослого врага, оказавшегося Одеттой, переодетой в солдатскую шинель. Героиновый морок помогает Зигфриду забыть это убийство, однако в забытьи он публично под ликование развратных придворных вступает в сексуальные отношения с приемной матерью, не опознав ее под простыней. Вполне удовлетворенную Одиллию убивает Ротбарт, по ошибке воткнув шприц в ее шею и, вероятно, превысив обычную дозу. Принц же, забитый ногами придворных, перед смертью видит себя голым лебедем с отросшими крыльями, но три шута уже направили на него свои автоматы, так что конец предрешен.
Киевский эротическо-политический трэшак настолько экзотичен, что от него даже можно получить своеобразное удовольствие. Что и сделала публика, закатившая спектаклю стоячую овацию, вовсе не подозревая, что его автор в следующем году собирается ставить в Большом театре "Гамлета" и что в любовном четырехугольнике "Лебединого озера" уже просматривается эскиз к самой фрейдистской трагедии Шекспира.
А если серьезно, то приписать нищету хореографии самодеятельному уровню труппы Раду Поклитару, увы, нет возможности — в его компании есть несколько человек, обладающих приличной профессиональной подготовкой. Однако и для них — Алексея Бусько (Зигфрид), Анны Терус (Одиллия) — хореограф не смог придумать ничего любопытного, упорно эксплуатируя находки, которые лет десять назад оптимисты принимали за оригинальность его творческого почерка и которые сейчас утвердились как монолитные штампы.