"Роснефть" выкупит 100% ТНК-ВР. В результате консолидации появится крупнейшая в мире нефтяная компания. В СМИ попали подробности переговоров руководства ВР и президента "Роснефти" Игоря Сечина, которые прошли в ночь на четверг в Лондоне. Директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов обсудил ситуацию с ведущим Андреем Норкиным.
Британцы продадут свои 50% ТНК-ВР за $28 млрд. Часть они получат наличными, кроме того, им может достаться до 20% российской госкомпании, сообщает Financial Times. Еще 50% ТНК-ВР "Роснефть" приобретет у российской группы ААR. Подробности этой сделки не раскрываются.
— Это похоже на правду, как вы думаете?
— С одной стороны, вроде бы похоже. Почему? Потому что достаточно большое количество серьезных западных изданий об этом написали. Поскольку переговоры идут в Лондоне, то вроде бы сам бог велел британской прессе знать какие-то подробности, выискивать утечки и прочие вещи. Поэтому похоже на то, что такая сделка действительно будет заключена, и "Роснефть" фактически получит не 50%, а займется полноценным поглощением.
— Я все жду, когда вы скажете "но".
— Но, меня немного смущает то, что мы уже второй день обо всем этом читаем слухи, утечки — то там телеканал западный что-то там выяснит, то пресса. И я все-таки помню, какая была история по сделке BP и "Роснефти" и чем она закончилась. В таких дорогих, сложных, масштабных проектах всегда могут возникнуть нюансы, которые всю эту ситуацию развернут. Поэтому я все-таки уже с таким тупым упорством жду официальных заявлений. А их нет почему-то.
— Мы подождем, а вот о цене я хотел бы спросить. Потому что говорят, что если все так, как есть — 50% оттуда, 50% отсюда, то где-то от $20 до 60 млрд нужно будет "Роснефти" занимать. Это реально занять такую сумму?
— Как от 20%? Вы имеете в виду, что если половину покупают, я думаю, это не меньше 26-30 млрд будет. Если мы говорим про всю компанию, то уже получается 55 и выше миллиардов. Колоссальная сумма, безусловно, которая выглядит достаточно впечатляюще. Потому что мы знаем по мировому опыту: обычно такие сделки проходят в режиме слияний: Exxon-Mobil, Chevron-Texaco, Conoco-Philips. Вот в Америке, когда сливались компании, это происходит путем слияния, в Норвегии тоже — Statoil Hydro в свое время объединялись. Там проще, не заботясь о выкупе одной компании другой, а здесь же происходит не слияние, а поглощение, нужно найти на рынке астрономическую сумму. Но раз Сечин подписывает бумаги, значит, у него есть понимание, где он их берет. Но это, безусловно, риск, потому что будут подписаны, и я не думаю, что сейчас у "Роснефти" есть в кармане готовые 60 млрд.
— А откуда взять?
— Только с рынка. Эти деньги "Роснефть" может взять только с рынка, потому что прибыль она свою выплачивает в виде дивидендов, и уже которую неделю делят эти дивиденды. Но все равно они, так или иначе, уйдут в бюджет, уже решение это принято. Поэтому на собственные деньги сейчас "Роснефть" рассчитывать не может, потому что ее дивиденды пойдут соответственно на проект на Дальнем Востоке, на инвестиции в проекты ФСК, МРСК. Эти деньги правительство уже посчитало. Там сумма была порядка $4-5 млрд. Она не спасет отца русской демократии.
— А вообще вы видите смысл в создании такого монстра? Потому что получится что-то такое глобальных масштабов, если получится.
— Это дискуссия очень давняя, и у каждой из сторон есть свои аргументы. Кто-то считает, что это настоящая катастрофа. Я лично не думаю, что это событие является катаклизмом вселенского масштаба. Потому что в целом мир, нефтегазовый мир, идет по пути интеграции. Я привел вам пример за последнее десятилетие достаточно крупных слияний. Потому что современный нефтегазовый мир — это мир очень дорогих и крупных проектов. Сегодня серьезный проект требует инвестиций в $20-30 млрд. И, конечно, мелкие компании не способны на это.