Брак на выданье

Премьера опера

Фестиваль старинной музыки в Инсбруке представил современную премьеру оперы "Ромул и Эрсилия", написанной в 1765 году одним из главных композиторов столетия — Иоганном Адольфом Гассе. Реконструкция забытого оперного шедевра обернулась напоминанием о важном событии если не общеевропейской, то австрийской истории. Рассказывает СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

В 1765 году венское правительство отмечало очередную победу своей брачной дипломатии. Испанский король выдавал свою дочь, 20-летнюю инфанту Марию-Луизу, за 18-летнего сына императора Франца I Стефана и Марии-Терезии Габсбургской; этим сыном был эрцгерцог Петер-Леопольд — тот самый, который в 1792 году стал императором Леопольдом II и к коронации которого Моцарт написал свое "Милосердие Тита". Коронованные "братья" и "сестры" из прочих стран засыпали императорскую семью положенными по протоколу поздравлениями; одно из таких писем, написанное Екатериной II, с гордостью показывают в музее инсбрукского Хофбурга.

Причина, почему это письмо оказалось не в фамильном архиве, а в Инсбруке, предельно проста. Именно в столице Тироля и происходили летом 1765 года свадебные торжества. Зачем было разворачивать тяжелую артиллерию придворного барочного праздника именно на окраине габсбургских земель, в Инсбруке, тогда провинциальном городишке с населением 20 тыс.,— это не было до конца понятно и современникам. Но таково было решение Марии-Терезии, с которой не могли спорить ни советники, ни ее венценосный муж, который, как всем было известно, довольствовался пышной титулатурой главного монарха Европы, однако особой инициативы в государственных делах не выказывал. Поговаривали, что это испанский король тайно попросил императрицу устроить празднества в Тироле — по дороге в Тоскану, куда отправлялась править чета новобрачных: он-де боялся, что в Вене его дочь могут затмить тамошние красавицы.

Инсбрук, в который съехались сотнями князья, дипломаты и знать вместе со своими свитами, естественно, преобразился. Балы, фейерверки и пиршества не прекращались много дней подряд — историки скрупулезно подсчитали, что за один день только главные гости уничтожали 350 фунтов говядины, почти столько же телятины и 200 цыплят. Но столь же неотъемлемой, как и пантагрюэлевские угощения, частью подобных увеселений была опера.

К ней Мария-Терезия тоже подошла со всей ответственностью. Либретто было поручено главному придворному поэту и самому востребованному либреттисту столетия — аббату Пьетро Метастазио, а музыка — Иоганну Адольфу Гассе, тому самому, кто учил музыке и императрицу, и ее дочь Марию-Антонию — нам более известную благодаря еще одному династическому браку как Мария-Антуанетта. В успехе оперы сложно было сомневаться, но в результате "Ромула и Эрсилию" сыграли куда меньше раз, чем предполагалось. 18 августа император Франц дурно себя почувствовал в театре и вскоре скончался. Трудно осудить убитую искренним горем императрицу (ее брак, в нарушение общих порядков того времени, был не только невероятно многодетным, но и на зависть счастливым) за то, что она больше не желала слышать оперу, напоминавшую ей о так мрачно закончившейся свадьбе сына.

Даже удивительно, что Инсбрукский фестиваль обратился к "Ромулу и Эрсилии" только сейчас — ясно, что для фестиваля старинной музыки подобные сюжеты сущий подарок, и пусть нынешний Landestheater мало похож на театр XVIII века, но зато стоит ровно на месте того "оперного дома", где "Ромул и Эрсилия" шли в первый раз. Другое дело, что воссоздать оперу было не так-то и просто — партитура сохранилась в одной-единственной рукописи, причем неполной, так что некоторые оркестровые партии дирижеру Аттилио Кремонези (он исполнял оперу во главе французского оркестра Cafe Zimmerman) пришлось реконструировать.

В своем либретто Метастазио не без тонкой лести царедворца представил легендарные события времен основания Рима не просто причесанными на манер галантного века, но и намекающими на справлявшуюся в Инсбруке свадьбу. Ромул, подбивающий своих сограждан взять в жены похищенных сабинянок, напоминает фамильное кредо Габсбургов — пусть другие воюют, а мы своего добьемся благодаря бракам. Прекрасная Эрсилия — дочь враждебного царя сабинян Курция: чем не намек на испанских Бурбонов, с которыми у Габсбургов отношения дотоле не складывались. Ну а финал, где Ромул исключительно своим великодушием в мгновение ока обезоруживает врагов,— почти обязательная концовка для оперы-seria XVIII века, любившей образы идеальных монархов.

Музыка Гассе хоть и выглядит безусловно более консервативной по сравнению с современными ей вещами Глюка, но все же заметно, что по сравнению с более ранними операми его стиль стал пластичнее и чуть изощренней. По неизбежным нормам того времени и в женских, и мужских партиях преобладают высокие голоса, сопрано и меццо — тенором на правах человека немолодого поет отец Эрсилии — Курций (Йоханнес Чум). Помимо меццо-сопрано Марины де Лизо, умело спевшей брючную партию Ромула, тщательностью и колоратурным блеском запомнились еще работы двух молодых сопрано — итальянки Элеоноры Буратто (Эрсилия) и американки Робин Йохансен (Валерия). Подкачала только бедная полулюбительская постановка начинающего режиссера — чилийки Аниары Амос (пытающейся, видимо, подражать столпу немецкого театра — Ахиму Фрайеру, но пока не очень толково): оперу Гассе, в XVIII веке бывшую эдаким "гезамткунстверком" — тотальным произведением искусства, в XXI веке оказалось приятнее просто слушать.