Инаугурация варяга

Спецкорреспондент «Ъ» ОЛЕГ КАШИН, побывавший на съезде партии «Правое дело», увидел, как Михаил Прохоров стал лидером этой партии, но не увидел самой партии, тем более либеральной.

Несколько лет назад я был на инаугурации одного губернатора. Это были уже времена назначаемой региональной власти, но самое их начало, и никакого опыта, ни положительного, ни отрицательного, у регионов в этом смысле еще не было. И вот назначенный губернатор вступал в должность, а я за этим наблюдал.

Губернатор — богатый москвич, — до сих пор в этом регионе, кажется, не бывал вообще. Почему выбор президента (им тогда еще был Владимир Путин) пал именно на него, никто объяснить не мог и, кажется, объяснения не существовало вообще — просто, видимо, некуда этого человека было деть, а тут освободилась одна область, ну его и назначили. Он прилетел из Москвы, пришел на заседание областной думы, и депутаты стали его утверждать. Когда утвердили, перешли в областной драмтеатр, и там была уже торжественная часть. Новый губернатор пел под гитару песни, местные элиты слушали, перешептываясь между собой о своих ощущениях и ожиданиях.

Губернаторскую цепь на шею назначенцу вешал спикер областной думы — по тем временам очень влиятельный местный политик. Этого председателя новый губернатор выгонит, кажется, в первую очередь — заменит своим московским приятелем, главой управы того района, от которого губернатор, когда еще не был губернатором, избирался в Госдуму. По людям, сидевшим в том зале и слушавшим губернаторские песни, новая кадровая политика пройдется тоже быстро и основательно — кого-то отправят на пенсию, кого-то сошлют в Москву, у кого-то отберут бизнес, кого-то даже посадят. Можно ли было чего-то такого ожидать именно в тот инаугурационный день — да наверное, можно было. Но в зале царила совсем не похоронное и не паническое настроение. Все понимали, что времена наступают рискованные, но это в любом случае были новые времена, а новых времен все действительно ждали, хотели перемен. Кремль предложил новые правила, и какими бы они ни были странными, играть по ним действительно были готовы все, был на этот счет своего рода консенсус. Была инаугурационная речь, губернатор что-то обещал, местные элиты слушали, перешептывались — новая жизнь, все хорошо.

Спустя пять лет остатки разгромленных новым губернатором местных элит были, конечно, едины в том, что никакой жизни с этим губернатором быть уже не может. На антигубернаторские митинги в областном центре выходили многие тысячи людей — митинги считались стихийными, но, по крайней мере, молчаливая симпатия к ним владела даже вождями местной «Единой России». Те региональные политики, у которых была возможность, минуя губернатора, ездить в Москву общаться с кем надо, встречаясь в коридорах администрации президента, делились друг с другом слухами — растет недовольство губернатором, вот-вот он полетит. Через полгода после пика протестных митингов губернатор именно что полетел — его тихо даже не сняли, а просто не внесли в шорт-лист на новый срок. Назначили местного.

«Прохоровский» съезд «Правого дела» выглядел именно как инаугурация варяга в отдаленном регионе, вплоть до мелочей. Формальное соблюдение процедур было гораздо более неизящным, чем можно было ожидать даже от карманной партии Кремля. Сеть беспроводного интернета в зале, где проходил съезд, уже носила имя (точнее, инициалы) Михаила Прохорова, хотя он даже еще не был членом партии. Эстрада, заменявшая президиум, была выстроена специально с учетом исполинского роста Прохорова — она имела U-образную форму, причем все ораторы выходили к боковому микрофону, на возвышение, а Прохоров выступал, стоя в углублении. Поправки в устав — ветеран СПС Борис Надеждин назвал их «сбывшейся вековой мечтой партии о единоначалии», подчеркивая, что поправки «согласованы с Прохоровым», и указывая на дверь тем, кто против поправок, — вводили должность «лидера» (написали бы прямо — Михаил Прохоров), буквально единоличного владельца «Правого дела». Голосование о принятии Прохорова в партию выглядело таким же странным — могли же тихо принять до съезда, но почему-то принимали в партию общим голосованием, и как только приняли, новый рядовой член партии вышел на сцену и произнес такую тронную речь — она звучала даже впечатляюще в том смысле, что некоторые пункты (отмена института полпредств, прямые выборы шерифов и судей, выборность мэром Москвы и Петербурга) до сих пор использовала только несистемная оппозиция, но гораздо более важным кажется то, что если бы Прохоров, например, прочитал стихотворение или, скажем, спел песню, эта песня прерывалась бы продолжительными аплодисментами ровно в том же количестве, в каком делегаты прерывали аплодисментами эту речь. Потом зачем-то устроили тайное голосование с бюллетенями и кабинками, долго считали голоса (ИТАР-ТАСС сообщил о единогласном избрании Прохорова еще до окончания голосования; на самом деле против проголосовали двое делегатов из 109 голосовавших), и когда Прохоров победил, начались даже не речи, а буквально тосты от творческой интеллигенции - Леонид Ярмольник, Павел Лунгин и Александр Любимов, тщательно называя Прохорова только по имени-отчеству, восхищались его мудростью и другими качествами. А уходящие лидеры «Правого дела» говорили о том, как здорово, что их наконец-то выгоняют из этой партии, и как им приятно уступать свои места такому хорошему человеку.

Это действительно было слишком похоже на инаугурацию варяга-назначенца, и это даже вполне объяснимо — политическая культура нынешней России крайне бедна форматами. Но на что это точно было не похоже — на съезд либеральной партии. Наверное, «Правое дело» действительно станет, как обещал Прохоров, второй партией власти, и наверное, Центризбирком Владимира Чурова не обидит «Правое дело» в декабре, но кто решил, что еще одна «Единая Россия» — это то, чего не хватало до сих пор российской политике? Ей ведь совсем другого не хватало.