Вызов России

Мировой кризис положил конец нефтяному процветанию России, которое в общем-то и позволило поднять страну после трансформационного кризиса и вернуться на уровень 1990 года.

Следует признать, что в означенный период нефтяного процветания не состоялось серьезных институциональных реформ, кроме, может быть, налоговой, и всерьез не проходила модернизация. Выражалось это, в частности, в увеличении роли сырьевого сектора и отсутствии тех модернизационных процессов, которые должны были бы вызвать появление на мировом рынке новых российских брендов, новых, в том числе инновационных, продуктов.

Между тем в мире происходили очень серьезные изменения. На самом деле они начались еще в 1973 году, когда произошло первое повышение цен на нефть. Уже тогда стало ясно, что эра индустриализации закончилась и закончились высокие темпы экономического роста, которые привязаны к нарастающему вовлечению в хозяйственный оборот минеральных природных ресурсов.

В сущности, все инновации ориентированы были именно на то, чтобы придумать применение каких-то новых ресурсов на пользу человечества. Встал вопрос о том, за счет чего мировая экономика будет развиваться дальше. Если разговор о Китае, Индии и других странах третьего мира мог вестись относительно того, что они могут освоить уже разработанные технологии, что у них изобилие дешевой рабочей силы, то про развитые страны этого сказать было нельзя. Для развитых стран оставался один-единственный фактор — инновации, ориентированные на повышение эффективности и производительности, на предоставление новых услуг, не связанные с вовлечением дополнительных ресурсов. Это, можно сказать, картина, характерная для всего мира.

Лично я считаю, что новую эру можно назвать стадией инновационного развития или стадией инновационной экономики.

Развитые страны осуществляют переход к инновационной экономике, сталкиваясь с определенными проблемами, в том числе с тем, что традиционные отрасли переселяются в развивающиеся страны. Развивающиеся страны добиваются высоких темпов роста, и пока у них есть рабочая сила, кажется, что они опережают Запад, хотя в действительности они просто ликвидируют отставание, поэтому по темпам роста они вроде бы опережают, но по уровню технологической культуры, по уровню образованности они еще далеко.

Вопрос в том, какова позиция России. Пройдя период трансформационного кризиса, в течение которого, по сути, происходило преобразование тупиковой плановой экономики в нормальную рыночную, мы, собственно, вернулись на мировую арену, вошли, хотя еще и не до конца, в мировую экономику и стали жить общей жизнью. Мы обнаружили, что то, что мы делали раньше, в значительной степени не годится, оно должно как-то быть модернизировано. После того как мы, опираясь на то, на что опираются Китай и Индия, то есть на те технологии, которые уже разработаны, модернизируем экономику, встанет вопрос — что мы предложим миру? Можем ли мы предложить продукты массового производства, как Китай, которые будут иметь то преимущество, что они дешевы? Нет, не можем. Можем ли мы предложить миру, как Запад, новые продукты? Новые услуги, новые технологии? В принципе можем, но для этого мы должны еще догнать эти страны.

Я полагаю, что Россия в действительности оказалась перед серьезнейшим вызовом в своей истории. Не потому, что это задача неразрешимая, а потому, что для ее решения нужно менять институты и культуру. Менять ценности — вот что самое трудное. Ведь на самом деле это те изменения, которые касаются каждого человека, которые заставляют людей быть более организованными, более рациональными и одновременно сохранять какие-то традиции. Скажем, японцы, с одной стороны, усвоили демократические процедуры, но с другой, одновременно распространили японские традиции, японскую кухню на весь мир. Они пережили культурную революцию. К сожалению, выяснилось, что они тоже попали в полосу кризиса, потому что культурные изменения происходят медленно, довольно мучительно и проч.

Ситуация в России сегодня, после того как мы пережили подъем, связанный с быстрым ростом цен на нефть, и дошли до уровня 90-го года, состоит в том, что мы должны выйти в инновационную фазу, причем выйти со стартовой площадки, которая находится далеко позади большинства развитых стран. Нам очень важно осознать это обстоятельство.

О чем сегодня говорят руководители государства, правительства и т. д.? Они, в общем, говорят правильные вещи, что нам нужна модернизация, нам нужна инновационная экономика — все это совершенно справедливо. Но только надо понять: как это все будет происходить? Если вы рассчитываете, что вы выделите большие деньги на "Сколково", построите там какие-то предприятия, пригласите нобелевских лауреатов и сразу дело у вас пойдет на лад, боюсь, что это не решит проблемы. Даже десяток "Сколково" не решит проблемы. Кремниевая долина в Пало-Альто возникла на почве университетов и свободного движения студентов, которые чувствовали себя людьми, свободными от каких бы то ни было ограничений, которые боролись за то, чтобы Америка ушла из Вьетнама и т. д. и т. п. Это был настоящий порыв. Там свободная, демократическая страна. Там действовали институты, которые обеспечивали защиту прав собственности, обеспечивали условия для развития конкуренции, обеспечивали конкуренцию не только экономическую, но и политическую и, главное, под покровительством верховенства закона. Там закон был и остается важнее личности начальника, вождя. Собственно, успехи Европы и успехи стран англосаксонской культуры привязаны к этим основным институтам.

Можно говорить о национальных традициях, но те, кто хочет добиться позиции в мировой экономике и выводить свои национальные бренды на мировые рынки, они должны обязательно освоить эти институты.

Думаю, что просто развитие человечества — это не национальные особенности англосаксов, французов или немцев, это особенности европейской культуры, которые появились в ней в результате инновационного развития. Разделение властей — это не то, что мы обязательно должны заимствовать, у нас это вызывает раздражение, потому что это не родилось на нашей почве. Это инновация, которая была придумана для того, чтобы не появлялись тираны, и она освоена западным миром. Но если мы хотим, чтобы у нас человек больше не подавлялся, был свободным и был бы готов занимать свои мозги инновациями, значит, мы должны решить эти проблемы, тем самым демократизация становится важнейшей частью модернизации.

Что касается практических рекомендаций. Я начитался самой разнообразной литературы и могу сказать, что я не знаю и никто не знает. Одно из возможных направлений — это изменение облика российских городов с целью создания культурной среды.

Для того чтобы развивались культура и гражданское общество, у них должно быть какое-то место. Это не просто здание школы или здание университета, это определенный облик городов.

У меня в памяти следующий пример. Однажды во второй половине воскресенья мы с друзьями приехали в финский городок Иматра, в прошлом это территория Российской империи, там есть знаменитый водопад, около которого находилась, по-моему, императорская резиденция, но не это меня поразило. Очень уютный маленький городок, на площадях полно народу, все кафе рядом, буквально площадка в несколько кварталов, забиты людьми, все они сидят, о чем-то болтают, кто пьет пиво, кто — кофе. Говорят, что это связано с образом жизни финского крестьянина, ведь они в большинстве своем живут на хуторах и общаются редко, поэтому специально приезжают в воскресенье в город, а там уже некий форум, дискуссия, обмен мнениями. Но, главное, это не просто выпивка, а именно такая гражданская жизнь. И практически все европейские города имеют такие центры, где очень приятная для людей обстановка, где можно спокойно посидеть и поговорить. Согласитесь, даже в крупнейших российских городах этого нет, так, чтобы это было доступно всем слоям населения. Начать создавать что-то подобное очень важно. Сейчас на Венецианской выставке российские архитекторы представляют проект центра Вышнего Волочка, который, в сущности, ставит ту же самую задачу — выращивание культуры, новой культуры, создание в российских городах доступных центров общения.