Неясный Сокол

Москва занялась инвентаризацией земель — на очереди поселок "Сокол". Вспомнив о ценности исторического наследия, префектура САО объявила войну новоделу, который испортил вид поселка. Между тем пострадать могут простые жители: проверки грозят лишить их самоуправления

Ольга Филина

За последние несколько недель в столице, где, казалось бы, каждая пядь земли уже при деле, нашлись россыпи "неучтенных" домов. Поселок "Речник", ряд коттеджей на Карамышевской набережной, элитный "Остров фантазий", несколько домов поселка "Сокол" — то есть золотые гектары московской земли, по мнению столичных властей, были заняты незаконно. И, как в случае с "Речником" и "Соколом", заняты уже полвека и более. Пока одних сносят, к другим подбирается прокурорская проверка — "находки" разоблачаются быстро и слаженно, и, судя по всему, очень вовремя.

— Кризис заканчивается, девелоперский рынок оживает, а делает он это всегда одним и тем же способом — инвентаризацией того, что плохо лежит,— рассуждает Елена Черненко, директор консультационно-аналитического центра факультета экономики недвижимости АНХ при Правительстве РФ.— Это новое перераспределение земельных наделов, и не удивлюсь, если оно дойдет даже до драгоценных коттеджей Серебряного бора.

Причем в общий список "перераспределений" попадают поселения самого разного толка. Неожиданно там оказался и "Сокол", который вот уже с 1923 года — уникальный пример деревни в десяти минутах езды от Кремля. Расположением и архитектуре поселок обязан команде лучших архитекторов 20-х годов, в числе которых братья Веснины, Николай Марковников, Илья Кондаков. Задуманный как "район-сад", он во всем противоречит неписаным московским правилам: добился самоуправления, не берет денег у города, проводит ежемесячные сходы жителей и, кроме того, является единственным памятником градостроения, который сам оплачивает свой ремонт. "Нэпмановский" дух устроителей поселка всячески поддерживается их потомками, тем более что у половины домов фамилии хозяев не менялись на протяжении без малого 90 лет.

— Нас часто называют "Поселком художников", что в общем-то неверно,— поясняет Сергей Церевитинов, проживший в "Соколе" все свои 79 лет, из которых 57 — избирался в совет самоуправления (в советское время — домком).— Художников среди жителей было не больше одного процента, остальные — научные работники, деятели искусства, профсоюзные лидеры и просто рабочие. Разнообразие профессий очень помогало автономности: жители поселка стали сами для себя и озеленителями, и участковыми врачами, и преподавателями, и инженерами. Недавно нам, например, потребовались трубочисты: во многих домах ведь сохранились старинные печки. В результате двое жителей-добровольцев пошли на специальные курсы и получили аттестат трубочиста.

В совете территориального общественного самоуправления (ТОСа) "Поселок Сокол" автономность и преемственность видны сразу: мать нынешней паспортистки тоже была паспортисткой, управляющий ТОСа Игорь Точкин — сын активной участницы совета и так практически каждый. Даже столы, за которыми здесь сидят, сделаны в мастерской при ТОСе.

Поселок много раз пытались утопить в столице: 30-е — отнята половина территории, 40-е — угроза сноса из-за трамвайной линии, 50-е — попытка построить на этом месте дома для членов ЦК. В 60-е Ленинградский райисполком уже открыто распространил призыв: "Давно пора сковырнуть "курятники" поселка бульдозером!". В 70-е хотели вместо "Сокола" возвести жилье для работников посольств. Перечислить все события новейшей истории просто невозможно — счет уже на десятки "погубительных" планов и рейдерских атак. Поэтому борьба с внешними и внутренними врагами здесь тоже — традиция.

Сегодняшние претензии префектуры о двух головах: с одной стороны, к новоделу на территории поселка, а с другой — к его коммерческой деятельности.

Новодел для истинных "соколян" тоже предмет недовольства. Они-то даже песок с глиной, которые в 41-м спасали от зажигательных бомб, со своих чердаков не убирают, а тут приходят новые владельцы и начисто сносят историю. В книге, выпущенной к 80-летию поселка, есть даже отдельная глава "Захватчики": как раз о тех, кто пришел после 90-х и сразу скрылся за двухметровыми заборами. В лицо этих людей почти никто из жителей не видел, а один из "пришельцев", чей дом стоит по соседству с ТОСом, даже умудрялся четыре года оплачивать коммунальные услуги за одного человека, когда жило у него чуть ли не двадцать. Задолжал около 4 млн рублей, сейчас, правда, стал налаживать отношения: часть долга вернул. Другой хозяин добавил к своему двухэтажному домику мансарду, подозрительно похожую на третий этаж, но с представителями ТОСа разговаривать на захотел и внутрь их не пустил — даже с ОМОНом. Почетный председатель совета Сергей Церевитинов помнит, что тот показал стражам порядка какую-то бумагу, от которой те в момент разлетелись по машинам. Однако открыто против новодела ТОС не выступает, ссылаясь на то, что все разрешительные документы у владельцев есть. И почтительно косясь на заборы.

— Получить разрешение на перестройку в "Соколе" сложно уже хотя бы потому, что с 1979 года поселок считается памятником архитектуры,— считает Наталья Черняева, член координационного совета "Архнадзора".— Его, кстати, поставили под охрану третьим: после Мавзолея и северного здания Речного вокзала. Так что это один из первых официальных российских памятников.

Есть "Сокол" и в реестре недвижимого культурного наследия Москвы, который опубликован на сайте Москомнаследия. Между тем сам комитет от комментариев отказывается, а "Огоньку" сообщили, что он недавно провел совещание с Москомархитектурой, пытаясь уточнить статус поселка и отдельных охраняемых домов.

За страстями вокруг новодела спор о коммерческой деятельности поселка затушевывается, хотя для самой общины он-то как раз самый болезненный. Еще в 1994 году правительство Москвы решило снять с баланса ТОСа принадлежащие ему здания, а значит, запретить сдавать их в аренду, но тогда арбитражный суд доказал правоту "соколян".

— Что решит суд сегодня — большой вопрос,— считает Елена Черненко.— Той организации, которая выделяла "Соколу" земельные участки, не стало с распадом Советского Союза, и установить правопреемственность в подобных случаях всегда сложно.

Между тем четыре нежилых дома для аренды — основа всей автономности: они помогают обходиться без городских денег. "Иногда кажется, что чиновникам важен принцип: есть имущество — значит, им надо распорядиться,— размышляет Николай Разинчев, помощник управляющего ТОС по работе с правоохранительными органами, а кроме того, рекордсмен СССР по автомобильному спорту.— Вот и не могут нас поделить Москомнаследие и Москомимущество". От одного Москомимущества ТОС получил 12 "противоарендных" исков: Префектуру уже явно опередили. Впрочем, здесь не удивятся даже Минфину, в середине 90-х контрольно-ревизионное управление этого ведомства два месяца проверяло счета общины.

Пока же "Сокол" стоит, оставаясь нонсенсом: бревенчатые домики, где теплая вода по-прежнему от газовой колонки, на земле, рыночная стоимость которой — под 70 млн долларов за гектар.