Коротко


Подробно

The Washington Post

In Wake of Georgian War, Russian Media Feel Heat

После войны в Грузии российские массмедиа с трудом переносят давление

By Philip P. Pan


Филипп П. Пэн

В разгар кризиса вокруг вторжения в Грузию премьер-министр Владимир Путин пригласил глав влиятельных СМИ страны на частную встречу в Сочи. Кремль контролирует большую часть СМИ России, и Путин иногда дает интервью дружественным журналистам. Но 29 августа он впервые за пять лет пригласил и редактора "Эха Москвы" — единственного национального радио, регулярно дающего слово оппозиции.


В течение нескольких минут, по словам людей, бывших на этой встрече, Путин на глазах у коллег ругал его за то, как "Эхо" освещает войну в Грузии, зачитывая из стенограмм ошибочные, по его мнению, места. "Мне неинтересно, кто это сказал,— цитирует один из участников встречи слова Путина, сказанные редактору Алексею Венедиктову.— Вы отвечаете за все, что происходит на радио. Я их не знаю, но я знаю вас". Посыл для тридцати с лишним медиаменеджеров по поводу расширяющейся войны был ясен: в то время как Россия оккупирует часть Грузии и вступила в самое серьезное противостояние с Западом со времен холодной войны, они должны быть особенно бдительными и не передавать того, что правительство может счесть предосудительным. Четыре месяца назад передача власти Путиным своему протеже Дмитрию Медведеву возродила надежды на то, что Кремль ослабит контроль над политической жизнью. Но противостояние с Западом из-за Грузии почти прекратило разговоры об этом, породив опасения, что вместо этого произойдет поворот к большей репрессивности. Прокуратура расследует, не передавало ли "Эхо" экстремистский материал. Один из лидеров оппозиции в Ингушетии застрелен полицией. Кампания по дискредитации неправительственных организаций усилилась. В разговоре с иностранными учеными Путин заявил, что Россию вынудили действовать в вопросе Грузии, так как "некоторые неправительственные организации в некоторых республиках" использовали кризис для оправдания сепаратизма на Кавказе.

Последствия грузинской войны заметны в осторожности и беспокойстве журналистов, активистов гражданского общества, тех, кто работает на границе дозволяемого Кремлем и кто еще меньше месяца назад выражал оптимизм по поводу возможного расширения этих границ. "Когда Медведев пришел к власти, мы надеялись на новую оттепель,— говорит Марианна Максимовская, заместитель редактора РЕН ТВ, станции, которая часто передает точку зрения критиков властей.— Но после грузинской войны люди очень обеспокоены новым закручиванием гаек в стране".

Бывший куратор Музея Сахарова Юрий Самодуров говорит, что известный режиссер недавно отказалась снять для музея фильм о советской эпохе. "До войны она согласилась, но теперь сказала, что боится,— говорит он.— Ситуация меняется". Музей стал осторожнее. Годами плакат против войны в Чечне висел рядом со зданием. После вторжения в Грузию Самодуров хотел вывесить еще более жесткий плакат, но музей снял старый, ничем его не заменив. "Не то время, чтобы это делать,— говорит и. о. директора музея Игорь Веритильный.— Мы пытаемся быть осторожными".

За восемь лет Путин установил контроль над правительством, СМИ и крупным бизнесом. Многие аналитики говорят, что он остается верховным лидером России, несмотря на освобождение поста президента для Медведева, малозаметного бюрократа и бывшего профессора права, которого он выбрал себе в преемники. После победы на срежиссированных выборах Медведев назначил Путина премьер-министром. При том что Медведев проявлял себя как путинский лоялист, он обнадеживал обещаниями бороться с коррупцией, помогать малому бизнесу, бороться за права человека и торжество закона. Медведев создал Институт современного развития для разработки внутренней политики, собрал группу либерально мыслящих ученых, сторонников программы экономических и демократических реформ. "Весной мы надеялись на то, что мы переходим в новую эпоху",— говорит экономист Евгений Гонтмахер, приглашенный Медведевым в совет института. Но грузинский кризис изменил политические расчеты, говорит он, делая все более вероятным то, что руководство отложит реформы, и усиление влиятельных чиновников и госкомпаний, сопротивляющихся переменам. "Это опасная ситуация",— говорит Гонтмахер, предупреждая, что с экономическими проблемами на горизонте — промышленный рост замедлился, инфляция быстро растет — Медведев и Путин могут впасть в искушение воспользоваться кризисом, чтобы отвлечь народный гнев от экономики. Некоторые аналитики все еще думают, что оттепель при Медведеве возможна. Они считают, что он заработал на грузинском кризисе политический капитал, показав себя сильным, решительным лидером. И хотя Путин по-прежнему куда популярнее Медведева, рейтинг Медведева подскочил, а он начал получать больше времени на национальном телевидении, чем Путин. Но другие считают, что кризис подчеркнул отсутствие у Медведева политического влияния, особенно после подписания перемирия с Грузией. Он, казалось, был не в состоянии или не желал заставить своих военных подчиниться.

Известный журналист Евгения Альбац, ведущая передачу на "Эхе Москвы", говорит, что, хотя Медведев и получает внимание прессы, он выглядит пресс-секретарем Путина. Реформы, говорит она, будет сложно принять, поскольку Кремль выставил Запад врагом в кризисе вокруг Грузии, а реформы обычно ассоциируются с Западом. "Все надежды прошли,— говорит она.— Большинство либералов пытаются понять, не идем ли мы к репрессивному периоду нашей истории. Это значит, что то, что осталось от свободной прессы, может исчезнуть. Мы не знаем, будет ли выходить "Эхо Москвы" через месяц".

Главный редактор "Эха" Венедиктов подтвердил, что был вызван на ковер Путиным в Сочи. Он сказал, что Путин указал на проблемы с освещением станцией войны в Грузии, включая и заявление одного из репортеров, который называл российских солдат вражескими и сообщал о передвижениях войск, используя только грузинские данные. "Было неприятно публично выслушивать это, и еще менее приятно было признавать ошибки, поскольку, к сожалению, ошибки были",— заявил он, добавив, что Путин не выделил ни одного из журналистов и не выдвинул никаких требований. Венедиктов сказал, что не согласился с некоторыми из жалоб Путина, и что ему было позволено объяснить свою позицию, и что Путин выразил свое неудовольствие радиостанцией еще более жестко в частной беседе. Венедиктов отказался говорить о беседе более детально. Станция продолжает работать как обычно и передает критические выступления в адрес Кремля. Но Венедиктов признал, что "ситуация осложнена" повышенным вниманием со стороны властей. "Это означает, что мы должны работать еще более профессионально, еще более аккуратно",— заявил он.

Через день после встречи с Путиным Венедиктов запретил Валерии Новодворской появляться на "Эхе Москвы" до конца года, после того как она в эфире сделала заявления, показавшиеся защитой чеченских сепаратистов, ответственных за осаду школы в Беслане в 2004 году, когда погибло 334 человека. Он также объявил, что ведущая программы и критик Кремля Юлия Латынина не появится в эфире и находится за границей в связи с отпуском. Латынина оказалась в центре внимания прокурорских работников в Дагестане, выясняющих, не нарушило ли радио запрет на "публичные призывы к экстремистской деятельности через СМИ". По словам двух журналистов, давление на "Эхо" усилилось после встречи с Путиным. Чиновники гневно отреагировали на освещение радио убийство лидера оппозиции в Ингушетии Магомеда Евлоева. Его застрелили в полицейском автомобиле 31 августа. Власти говорят, что Евлоев был застрелен при попытке выхватить оружие. Лидеры оппозиции считают убийство примером того, как грузинский кризис придал смелости сторонникам жесткой линии в правительстве. Коллега Евлоева Магомед Хазбиев, выступая на "Эхе", обвинил власти в геноциде в Ингушетии и заявил, что, если это будет продолжаться, "нужно будет попросить Европу или Америку отделить от России" Ингушетию.

Оппозиционеры говорят, что экс-сотрудник КГБ — назначенный Кремлем президентом Ингушетии Мурат Зязиков, которого обвиняют в кампании похищений и убийств критиков, использовал кризис в Грузии, чтобы безнаказанно разделаться с Евлоевым и другими. Хазбиев, к примеру, говорит, что сотрудники спецслужб Ингушетии обстреляли его дом вскоре после начала грузинской войны. Выступая 5 сентября, Зязиков заявил, что никаких беспорядков в Ингушетии нет, и обвинил США в попытке "дестабилизировать" республику по грузинскому образцу. Хазбиев и другие активисты оппозиции собрали десятки тысяч подписей под петицией к Медведеву заменить Зязикова. Но Зязиков считается сильным союзником Путина, поэтому ни к каким действиям эта петиция не привела.

Перевел Иван Ъ-Никольский



Тэги:

Обсудить: (0)

Газета "Коммерсантъ" №166 от 16.09.2008, стр. 12

рекомендуем

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы
все проекты

обсуждение