"И заведу с десяток крепостных!"

Реституция пришла, откуда не ждали: идея родовых усадеб завладевает умами российских губернаторов. В Белгороде закон уже принят, в Брянске обсуждается. Что за всем этим стоит?

Год назад закон "О родовых усадьбах..." приняли белгородские депутаты. Закон уместился на листе формата А4 и не содержал ничего такого, чего бы не было в Земельном кодексе РФ. Скорее так пишут манифесты или утопии: "...осуществляется гармоничное взаимодействие с природой и минимальное негативное влияние на нее, возрождаются исконные народные обряды, праздники и ремесла, популяризируется здоровый образ жизни" (цитата).

Белгородские власти даже скрывать не стали: идея пришла в их Заксобрание от анастасийцев, иначе — движения "Звенящие кедры России". Отставной полковник ФСБ Анатолий Толстов, адепт секты, активный участник движения "кедрозвонов", на правах лица приближенного, видимо, доказал губернатору Евгению Савченко необходимость принятия закона о родовых поместьях (усадьбах).

Аргументы — на сайтах анастасийцев, в упорно распространяемой для сбора подписей "Декларации родового поместья": "Я, ..., гражданин РФ. Ознакомился с идеологией образа жизни, изложенной в художественной форме в серии книг "Звенящие кедры России". Идея создания родового поместья вдохновила меня на действия... Значимая часть народов России воспринимает проект "Родовое поместье" как национальную идею. Пусть она станет международной национальной идеей, и наши страны будут соревноваться в материализации прекрасного будущего..."

Не правда ли, стиль настораживает? И понятно, почему: с воплощением утопий в России всегда шутки боком выходили.

Творец "национальной идеи" о возрождении родовых усадеб, родовых поместий — уроженец Новозыбкова Брянской области, выросший в православной воцерковленной семье, Владимир Николаевич Пузаков. Окончив среднюю школу, он уехал из родных мест, объявившись в Новосибирске в качестве работника "Облфото". Женился на девушке по фамилии Мегре, развелся, как писала газета "Вечерний Новосибирск", по причине "безудержного прелюбодейства". В начале перестройки стал возить товар по Оби на арендованном теплоходе. Запил, пропал с товаром. Объявился через некоторое время как автор книги о сверхчеловеке женского пола Анастасии. Гламурная девушка бегает по Сибири голой, волки да белки приносят ей пропитание, дева обладает паранормальными способностями, волшебным голубым шаром и лучом, а Иисус Христос и Аллах — ее старшие братья. Реализация первого тиража романа о том, как автор познал Анастасию и ее учение, позволила рассчитаться с долгами за товар и кредиторами. А дальше — только успевал писать.

Невероятный микс из всевозможных философий и теософий, фольклора, фэнтези, мистики и народной утопии стоял на базовой идее: государство обязано каждому члену общины раздать по гектару земли, освободить от налогов и таким макаром вернуть Россию к натуральному хозяйству. На этой идее стояли еще толстовцы.

В книгах Пузаков-Мегре призывал продавать квартиры и селиться на земле, сажать кедры (в них спасение России), сексом заниматься на огороде, огород поливать водой, в которой омыл ноги,— с 1996 года весь этот тяжкий бред Россия раскупала миллионными тиражами.

Владимир Мегре остановиться уже не может. Хоть и наказала ему Анастасия написать о ней только девять книг, "российский писатель" до кучи выпустил десятую, лукаво сократив имя возлюбленной до "Анаста". Аннотация к "Анаста" написана в стиле Мастера Йоды из "Звездных войн": "И пусть не верит кто-то, что с того? Неверие в могущество свое неверящему что оставит?"

Материалы об общинах поклонников Владимира Мегре показывают: анастасийцы опасны в силу убийственной массовой интеллектуальной недостаточности, избыточной мечтательности и бешеной энергии аудитории.

Православные отцы опасаются, что сектанты-"кедрозвоны" затеют на своих родовых гектарах нечто вроде монастырской общины, где будут оттачивать всякие еретические изыскания и распространять вредные учения. Поводы для опасений — россыпью на анастасийских интернет-ресурсах: "Книги Владимира Мегре не только руководство по приусадебным участкам. Для людей понимающих — это Жреческое послание по преображению Собственного Сознания". Правда, официального патриаршего заявления об отношении к деятельности и учению Мегре, к культу Анастасии и движению "Звенящие кедры России" пока никто не слышал.

Сам же Владимир Николаевич уже выстроил себе трехэтажное родовое "гнездо" во Владимирской области. Адепты утверждают, что, вступая в общину, люди продают свои городские квартиры и отдают Владимиру Николаевичу взнос. Известно также, что один из бизнесов "российского писателя" — продажа в общины и "на внешний рынок" кедрового масла (Анастасия завещала как панацею от всех болезней и скорбей) по цене 600 рублей за 100 граммов при нормальной рыночной — тысяча рублей за килограмм.

Мегре громко поддерживает партию "Единая Россия", призывает адептов вступать в "ЕР", идти во власть, действовать, формировать прецеденты в регионах и творить, наконец, уже законы на уровне РФ. Спасать-то Россию надо. Так, на пленительной идее родовых поместий Владимир Мегре может въехать во власть. В том числе и при помощи белгородских депутатов.

С Мегре все понятно. Но зачем самим белгородцам закон о родовых усадьбах? Есть деньги — арендуй и стройся. Хочешь — владей приусадебным участком, хочешь — крестьянско-фермерским хозяйством. Купил земли сельхозназначения, а хочешь строить коттеджный поселок? Переведи из статуса в статус и твори. Закон позволяет! Но вся Россия знает: белгородского губернатора Савченко на мякине не проведешь. Значит, нужен закон не только анастасийцам...

Для Брянска Белгород исторически — флагман. Мы хорошее понимать умеем. И перенимать. Только все впопыхах. Как белгородский закон "О родовых усадьбах..." увидали, так буква в букву и распечатали на принтере. И на думе приняли. Концептуально, но приняли.

А в общественности шум пошел, круги по воде. Зачем 60 отцов-законодателей так поспешают с непонятным законом с красивым названием?

Между тем о необходимости закона "О родовых усадьбах..." Дмитрий Медведев заговорил еще в предкризисном 2007 году, когда в статусе первого вице-премьера курировал национальные проекты. Именно тогда отдельно похвалил белгородцев вообще и Савченко лично за то, что земля в порядке и 65 процентов строительства — малоэтажное. Упомянул про родовые усадьбы: мол, так хотят люди, что аж 5 тысяч вопросов в интернет-приемную пришло с четким требованием: нужны родовые поместья — гектар на семью. Правда, тогда прямо в ходе интернет-интервью вице-премьер заметил, что знает технологию лоббирования вопроса через интернет. Но идея-то продуктивна.

Тогда вице-премьеру показалось, что законы о родовых усадьбах помогут снять "дурной поток денег" от наживы на недвижимости столичных жителей, перенаправить внутрь страны деньги, вкладываемые в собственность, например, на Кипре и на Канарах... Регионам посоветовали подумать, и если всем надо, то пусть примут закон "у себя". А уж потом выходят на Госдуму с законодательной инициативой — принять отдельный федеральный закон о родовых усадьбах.

Значит, не в бровь, а в глаз попал фотограф-писатель Мегре? Фактически предложил правительству национальную идею? И что, разве тогда белгородцы и брянцы оплошали? Ни в чем ведь не отступили от указаний свыше.

А брянские законодатели в лице главного думского агрария Ивана Медведя поясняют:

— Есть люди, которые десятки лет существуют, объединенные этой идеей, и этот закон продвигают. В Белгородской области его приняли, и мы поняли, что и нам надо это очень быстро делать. Мы взяли канву белгородского закона, приняли в первом, концептуальном, чтении и разбросали в СМИ и в муниципалитеты на обсуждение. Понимаем, что в результате текст закона претерпит изменения. Нам бы хотелось подробно прописать, как земля должна выделяться, уточнить механизмы пользования, наследования. Но, к сожалению, мы не можем выйти за рамки федерального законодательства, Земельного кодекса РФ.

Сейчас этот закон что может? Допустим, у вас есть уже земля сельхозназначения. А вам хочется строить там и жить. Вы пишете заявление в муниципалитет, и ваша земля переходит в статус родового поместья. Пока это все. Но, если закон будет принят хотя бы в десятке регионов, мы можем выйти на Госдуму с законодательной инициативой, поправками какими-то в федеральное земельное законодательство: об освобождении от налогов, например, об участии родовых поселений, состоящих из родовых усадеб, в госпрограммах, о государственной помощи для родовых поселений.

Иван Медведь, все брянские знают, сам человек богатый и влиятельный, по натуре широкий, ум — государственный. В Брянской думе, увы и ах, таких пересчитать — пальцев одной руки хватит.

Подозревать его в глупом и нехорошем не получается. Но спросить надо: знал, откуда ноги у закона растут? От губернатора, говорит. А губернатор позаимствовал у другого губернатора... А что тот губернатор "под влиянием" составил, этот факт как-то мимо прошел. И трубят анастасийцы на всех виртуальных перекрестках о своей победе.

— Сектанты врут! — возмущается Медведь.— А если на том же заседании мы приняли закон о бесплатном выделении земли многодетным семьям? Мы, значит, на баптистов работаем? У православных-то редко больше двух детишек. Такая логика? — заостряет Медведь.

Он уверен, стоит на своем: закон о родовых усадьбах полезен, нужен! Но кому, зачем? Расходятся даже мнения оппонентов.

Как и в Белгороде, в Брянске против закона сразу же выступили коммунисты. Лидер фракции в Брянской думе и первый секретарь регионального обкома КПРФ Степан Понасов недоумевает:

— Как можно говорить о законе, касающемся земли, если там не прописано элементарное? Кто будет раздавать (продавать, давать в аренду) землю? Муниципалитет? А у нас в регионе свободной земли нет. Она вся в частной собственности. Где у нас свободная земля, чтобы гектарами раздавать, покажите? (Понасов с Медведем тут не расходится: на 150 километров от Брянска вся земля — в собственности.— Е. В.) Значит, муниципалитеты должны ее сначала выкупить? Потом, на каком основании будут пожалованы те или иные участки тем или иным лицам? Если на один надел два претендента и более — будет аукцион? Кто выиграет, тот и возьмет? По каким принципам будет определен победитель? Кто больше заплатит? У кого семья больше? У кого родословная с этих мест начинается? Ничего не прописано. А таких деталей — тьма на каждый пункт. А как с наследованием быть?..

А медицинская помощь и школьное образование на территории родовых поселений? У каждой семьи по гектару: что с коммуникациями, что с больницей, садиком, школой?

Почти сказал, что закон — фуфло, но, оказалось, относится к нему серьезно, как к опасности государственного масштаба. Ведь что делает закон дышлом? Неясность и игра на деталях. Такой деталью в брянском законе, по мнению Степана Николаевича, стало слово "бывшие" в статье 4 пункте 2 о направлениях деятельности участников усадебного хозяйства: "Возрождение (включая воссоздание бывших, в том числе частично сохранившихся) родовых усадеб и родовых поселений".

— Мы настаивали вычеркнуть "бывших",— говорит от имени коммунистов Степан Понасов. — Но единороссы их оставили. Теперь такая свистопляска с землей может начаться!

Вот понаедут потомки Тютчевых, Толстых, Тенешевых и Завадских и отнимут уже готовые музеи или раритетные руины. А может, и не потомки, а "дети лейтенанта Шмидта". Депутат призвал учесть и моду на восстановление родословных, зачастую их покупку. Что греха таить, часто, едва перешагнув границы среднего класса, люди спешат в архив — искать родство со знатью прошлых веков. Ну как раскопают, что и деревня, и 200 душ в ней тогда их роду принадлежали? А у деревни уже есть собственник? Что делать прикажете?

Губернатор Николай Денин уверяет: это не закон о реституции, а глубоко патриотичная идея и экономически прогрессивное начинание. Вернуть имения настоящим "бывшим" можно только по указу президента. Однако же если в нескольких регионах примут текст со словом "бывшие", кто знает, как откликнется на это власть в Москве? Не надо поводов давать.

В свете текущего момента государству нужна знать, на которую можно опереться. А местная де-факто знать уже наигралась в ярмарку тщеславия. Из Москвы, может, и не видны здешние специальные глянцевые журналы, специальные телепередачи, закрытые клубы и собрания... А вот закон о родовых усадьбах делает их знатью де-юре.

Прямо на думском обсуждении и после него многие депутаты (они же — местная олигархия) веселились как восьмиклассники: "...И заведу с десяток крепостных!", "Супруга захочет салон культурный. Обеды будем давать на 40 персон по пятницам", "Пару деревенек, 200 душ — а то перед людьми неприлично..."

Есть, все уже давно есть: и поместья, и угодья, и охота с элитными борзыми, и пиры, и балы, и частные собрания живописи... Но это — за высоким глухим забором, на сигнализации, с камерами, со страхом, что придут когда-нибудь, отнимут и поделят. В генетической памяти — раскулачивание, раскрестьянивание, раздворянивание.

О фотосъемке современного поместья изнутри, например, при немалом количестве состоятельных знакомых не может быть и речи. Страшно не столько "приглашать воров", сколько вызвать на себя шквал зависти: "Наворовал!"

Может быть, этот закон главным образом против статусной недостаточности? Ничего не изменилось с тех пор, как Василий Иванович Шандыбин, мир праху его, едучи поездом из Москвы в Брянск, менял норковую шапку на пыжиковую... Горькая доля...

И хочется официального признания государством права иметь то, что не всякий иметь способен. Да еще назвать свой дом и землю официально и красиво, исторически и культурно: "родовая усадьба", "родовое поместье". И вот является — родовая поместная знать, с государством пожалованными землями, с внутрисословной соревновательностью.

И власти есть куда официально обратиться за поддержкой. А не как в половине районов Брянской области: стоит глава на выходе с протянутой рукой, пятитысячные купюры с депутатов собирает на "внебюджетные проекты". А депутаты жмутся, врут, что денег таких на заседание не брали...

Про будущих крепостных, о наемном труде на родовых усадьбах тоже сокрушались коммунисты, а единоросс Медведь сказал так: "Усадьба, поместье, подворье — это точка приложения свободных денег состоятельных людей на своей земле, а не на Канарах. Этому есть примеры уже. Развивается-то государство, которое заработанное тратит на своей территории. Если владелец родовой усадьбы создаст хотя бы три рабочих места — уже хлеб!"

Андрей Кукатов, генеральный директор ООО "Эскобар" и, что главное, председатель общества любителей брянской истории, смысл закона видит так:

— Этот закон надо было назвать в полном соответствии с его истинным смыслом: "...О возможности возведения коттеджных поселков на землях сельхозназначения". Но даже если в таком формате на него смотреть, то, по сути, закон ни о чем, так как без соответствующего федерального закона он ничего не значит.

Я знаю место, где у нас родственники жили до революции,— продолжает Кукатов.— И мне ничто не мешает реализовать идею о родовом поместье. Ровно так же, как написал бы я заявление о создании родового поместья, я пойду и напишу заявление о выделении мне земли под фермерское хозяйство. Законодательство позволяет. Или ничего писать не буду, а пойду куплю паи в деревне Сосновка — они продаются. Под красивыми, идеологически насыщенными словами о "родовой усадьбе" просто легализуется ИЖС на сельхозземлях.

Андрей Кукатов не видит иного смысла закона, кроме как перескочить этап перевод статуса земель из земель сельхозназначения в статус земель поселения. Это долго, нудно, сложно. (Подтверждаю, читала на сайте президента длинные народные "плачи" на эту тему.— Е.В.) А этот закон можно доработать так, что ничего переводить не надо будет, а без лишних бумаг, законно разводить на землях сельхозназначения то самое ИЖС (индивидуальное жилищное строительство).

Закон о родовых усадьбах выгоден и даже остро нужен, считают брянские законники, местным состоятельным людям. "Сословие" давно уже скупило землю в радиусе десятков километров вокруг Брянска, но строить там по закону не может. По факту дворцы стоят, но правоохранители, при желании, жизнь попортить могут.

Страшно, что даже в Белгороде, как говорит жительница экопоселения "Устинка" Татьяна Галямина, закон, принятый в феврале, не реализовывался больше полугода. Потому как в марте губернатор Савченко подписался под планом мероприятий епархии "по духовной безопасности региона". Один из пунктов был "борьба с оккультизмом и сектантами", где таковыми четко назвали последователей Мегре, анастасийцев. Из-за этих мероприятий затормозилась дальнейшая работа над проектом.

* * *

Закон о родовых усадьбах вызывает больше вопросов, чем ответов. Может, Россия просто стосковалась по сказке? Может быть, назрело время очередной утопии? И кажется, власти наши как-то чувствуют подвох в могучем обаянии идеи. Впервые в истории брянского законотворчества закон выносят на всенародное обсуждение и доработку всем миром. Только после общественных слушаний обещают принять закон о родовых усадьбах в Брянской области во втором чтении...