Индийский поход Российской империи

207 млн золотых рублей собиралась вложить в 1911 году в строительство железной дороги из России в Индию группа видных предпринимателей во главе с бывшим председателем Государственной думы Хомяковым. Авторы проекта обещали, что он принесет огромные прибыли. Причем это был далеко не первый подобный план.

Проект, составленный группой предпринимателей и лоббируемый бывшим председателем III Государственной думы Н. А. Хомяковым, поставил правительство Российской империи и самого Николая II в довольно непростое положение. С одной стороны, проект казался очень сложным, требовал огромных затрат и затрагивал интересы слишком большого круга лиц и ведомств. С другой, со времени хожения Афанасия Никитина за три моря, с XV века, постоянно пополнявшиеся сведения о несметных богатствах Индии заставляли российских самодержцев искать надежные пути в эту сказочную страну.

Историки упоминали о попытках Ивана Грозного и Бориса Годунова поставить в зависимость от своего царства земли, лежащие на пути из России в Индию, путем простого перехода тамошних владык под руку русского царя. Однако те же исследователи называли подобные попытки покорения Средней Азии бестактными и необдуманными, объясняя их тем, что молодому государству свойственны горячие поступки, отсутствие продуманных планов и четкой стратегии.

Картина стала совершенно иной после воцарения Петра I. Его, как и предшественников, интересовали сокровища Азии. А потому царь-реформатор, вечно испытывавший острую нужду в деньгах, с особенным вниманием относился к любым сообщениям о скоплении золота, будь оно в изделиях или в виде золотоносной руды.

История петровских попыток добраться до Индии через Среднюю Азию началась в 1700 году, когда хивинский хан Шаниаз сообщил царю о своем желании перейти в русское подданство. Подобный акт ввиду удаленности Хивы от России имел чисто символическое значение, но поднимал престиж державы, и три года спустя наследнику Шаниаза хану Аран-Махмету отправили царскую грамоту. Однако результат подобного расширения числа подданных не принес Петру I ровным счетом ничего, и ввиду постоянной занятости войнами и обустройством страны грандиозные азиатские планы оказались, по всей видимости, в долгом ящике.

Как долго им предстояло оставаться там, можно было только гадать. Но весной 1714 года до Санкт-Петербурга добрался посланец мангышлакских туркменов ходжа Нефес, который донес царю, что хивинцы имеют богатые запасы золотоносных песков, а чтобы русские до них не добрались водным путем, изменили русло Амударьи, и вместо Каспийского моря она теперь впадает в Аральское. Похожие сведения о наличии золотых запасов в среднеазиатских землях прислал царю и сибирский губернатор князь Гагарин. Так что и повод, и причина для прокладки путей к сокровищам наличествовали в полном объеме. И в том же 1714 году царь отправил посольство в Хиву с дипломатическими и разведывательными целями:

"Послать в Хиву (к хану),— говорилось в его указе Сенату,— с поздравлением на ханство, а оттоль ехать в Бухары к хану, сыскав какое дело торговое, а дело настоящее, чтоб проведать про город Эркет, сколько далеко оный от Каспийского моря? и нет ли каких рек оттоль или хотя не от самого того места, однако ж в близости в Каспийское море?"

А для разведки путей в Среднюю Азию и Индию с севера из Сибири снарядили экспедицию гвардии поручика И. Бухгольца. Правда, этот поход оказался, мягко говоря, не очень успешным.

"Велели ему идти на Ямышь-озеро,— писал историк С. М. Соловьев,— где построить крепость на зимовье, а по весне идти к Эркети, овладеть ею и проведывать об устье Дарьи-реки. В начале 1716 года Бухгольц дал знать, что крепость построена, но к Эркети идти за малолюдством небезопасно и что солдаты от него бегут, ибо в сибирских городах всяких гулящих людей принимают и вольно им там жить. По отправлении этого известия к крепости, где сидел Бухгольц, пришло калмыков более 10 000 человек; русские бились с ними 12 часов, отбили, но неприятель стал кругом".

Оказавшись в осаде, Бухгольц не стал испытывать судьбу, а потому принял условия калмыцкого хана, срыл крепость и уплыл вниз по Иртышу.

Вторая экспедиция, командовать которой был назначен гвардии капитан князь Бекович-Черкасский, снаряжалась с полной серьезностью и тщательностью. Князь уже не раз плавал по Каспийскому морю, и потому была надежда, что он пройдет путь к сокровищам Азии с востока, с берега Каспия. Царь дал своему посланцу самые точные и подробные инструкции:

"1) Надлежит над гаванью, где бывало устье Аму-Дарьи реки, построить крепость человек на тысячу, о чем просил и посол хивинский. 2) Ехать к хану хивинскому послом, а путь держать подле той реки и осмотреть прилежно течение ее, также и плотины, если возможно эту воду опять обратить в старое ложе, а прочие устья запереть, которые идут в Аральское море. 3) Осмотреть место близ плотины или где удобно на настоящей Аму-Дарье реке для строения же крепости тайным образом, и если возможно будет, то и тут другой город сделать. 4) Хана хивинского склонить к верности и подданству, обещая ему наследственное владение, для чего предложить ему гвардию, чтоб он за то радел в наших интересах. 5) Если он охотно это примет и станет просить гвардии и без нее не будет ничего делать, опасаясь своих людей, то дать ему гвардию сколько пристойно, но чтоб была на его жалованьи; если же станет говорить, что содержать ее ему нечем, то на год оставить ее на своем жалованьи, а потом чтоб он платил. 6) Если таким или другим образом хан склонится на нашу сторону, то просить его, чтоб послал своих людей, при которых и наших два человека было бы, водою по Сыр-Дарье реке вверх до Эркети-городка для осмотрения золота. 7) Также просить у него судов и на них отпустить купчину по Аму-Дарье реке в Индию, наказав, чтоб изъехал ее, пока суда могут идти, и потом продолжал бы путь в Индию, примечая реки и озера и описывая водяной и сухой путь, особенно водяной, и возвратиться из Индии тем же путем; если же в Индии услышит о лучшем пути к Каспийскому морю, то возвратиться тем путем и описать его. 8) Будучи у хивинского хана, проведать и о бухарском, нельзя ли его хотя не в подданство, то в дружбу привести таким же образом, ибо и там также ханы бедствуют от подданных. 9) Для всего этого надобно дать регулярных 4000 человек, судов сколько нужно, грамоты к обоим ханам, также купчине к ханам и к Моголу. 10) Из морских офицеров поручика Кожина и навигаторов человек пять или больше послать, которых употребить в обе посылки: в первую — под видом купчины, в другую — к Эркети. 11) Инженеров дать двух человек. 12) Нарядить козаков яицких полторы тысячи, гребенских — 500 да сто человек драгун с добрым командиром, которым идти под видом провожания каравана из Астрахани и для строения города; и когда они придут к плотине, тут велеть им стать и по реке прислать к морю для провожания князя Черкасского, сколько человек пристойно. Командиру смотреть накрепко, чтоб с жителями обходились ласково и без тягости. 13) Поручику Кожину приказать, чтоб он там разведал о пряных зельях и о других товарах, и как для этого дела, так и для отпуска товаров придать ему двух человек добрых людей из купечества, чтоб не были стары".

Однако и эту экспедицию ожидал провал. Князю оставалось до Хивы шесть дней пути, когда на построенное им временное укрепление напали войска хивинского хана. Бой шел с переменным успехом, а на четвертый день хивинцы предложили мир. Как рассказывал выживший участник похода, знатные хивинские люди целовали Коран, что с русскими ничего не случится. Но возле Хивы Бековича-Черкасского и его людей обезоружили и связали. Князя и бывшего при нем астраханского дворянина Заманова казнили, а их головы выставили у ворот Хивы. Поручику Кожину повезло больше — до Индии он не добрался, но остался жив и продолжал службу. Не дошла до индийских властителей даже его грамота, отправленная с надежными людьми,— ее перехватили хивинцы. А в отместку за все эти обиды и смерть Бековича-Черкасского в 1720 году в России уморили в тюрьме посла хивинского хана.

Однако царь не оставил попыток найти путь в Индию. Он отправил туда через Персию татарского мурзу Тевтелева с наказом возвратиться обратно через Китай в Бухарию, чтобы разведать и этот путь. Однако мурзу, как и Бековича, захватили в плен и не пустили дальше персидского порта Астрабад.

Правда, оставалась еще надежда на завоевание Персии, откуда открывалась дорога к индийским богатствам. Однако и ей не суждено было сбыться. Не удавалось даже разведать дорогу в Индию на протяжении десятилетий после смерти первого русского императора.

В 1738 году из Оренбурга отправили купеческий караван, который после прибытия в Ташкент должен был двинуться дальше, в Индию. Однако путники не достигли даже Туркестана — в степи караван разбили и разграбили кочевники.

Относительного успеха добился лишь следующий караван, отправленный из Оренбурга в 1750 году. Ему удалось достичь Бадахшана, следующий этап, до Индии, казалось, можно было преодолеть за несколько недель без особых проблем. Но возглавлявшие караван купцы неожиданно умерли, а их приказчики и слуги, как тогда говорилось, разбрелись и в Российскую империю не возвратились.

Очередная попытка проложить силой оружия путь в Индию случилась в самом начале XIX века во время недолгого царствия Павла I. Потомки убитого приближенными императора потом делали все для того, чтобы представить это начинание самодержца одной из его глупых прихотей. Но планы индийского похода базировались на расчетах и договоренностях с союзником — Наполеоном.

По предложению русского императора удар по английским интересам в Индии планировалось нанести силами совместного русско-французского корпуса. Причем французы выставляли 35-тысячную группировку войск, которая морем должна была прибыть в русские черноморские порты, затем пешим ходом дойти до Астрахани, откуда морем переправиться в персидский Астрабад, где и предстояло воссоединение с такими же по численности русскими войсками для совместного похода в Индию.

По плану Павла I Астрабад должен был стать главной базой экспедиции, куда перебрасывалось оружие из русских арсеналов, а также продовольствие из приволжских губерний. По расчетам царя, от момента отправки французских войск с Рейна до полного завоевания Индии должно было пройти не более пяти месяцев. А чтобы союзник не сомневался в реальности задуманного, Павел в январе 1801 года отдал приказ казачьим частям отправляться в поход. В своих указах император четко распределил между казаками, армией и своей персоной прибыли от будущей экспедиции. Войскам он обещал в качестве награды все богатства Индии. При этом он велел не обижать народы, живущие по пути следования экспедиционного корпуса, и лаской приводить их в русское подданство. Все необходимые приготовления, как считалось, производились своевременно и достаточно полно. Договоренности с персидским шахом были достигнуты, согласие турецкого султана на проход французских кораблей с войсками через Босфор и Дарданеллы получены.

В конце февраля половина Войска Донского и другие части, включая артиллерию, выступили с Дона по направлению к Саратову. И здесь выяснилось, что император не вполне взвешенно подошел к выбору времени для начала операции. Наступила распутица, и казачьи лошади утопали в грязи русского бездорожья, а артиллерия почти прекратила движение. Ко всем прочим бедам оказалось, что у местного населения, за счет покупок продовольствия у которого должен был питаться экспедиционный корпус, никаких съестных припасов нет. Предыдущий год выдался засушливым и неурожайным, так что войска начали голодать вместе с поволжскими крестьянами, а потому — роптать.

А еще через некоторое время начали роптать и командиры. Императорскими указами на маршруте движения корпуса были организованы склады провианта и фуража для лошадей. Однако реки разлились, и для наведения переправ использовались любые подручные средства вплоть до крестьянских плетней. Но и это не помогало, и казачьим полкам приходилось менять маршруты так, что провиантские склады оставались далеко в стороне. В итоге командирам пришлось закупать все необходимое из собственных средств или выдавать расписки, по которым деньги должна была заплатить казна. Только по Саратовской губернии таких расписок было выдано на громадную по тем временам сумму — 10 тыс. руб. И теперь за голову схватились хранители государственной казны.

Корпус держал путь на Оренбург, откуда предстояло двинуться на юг. Но в Оренбурге возникла новая проблема. Продовольствие и фураж на весь долгий поход экспедиции по приказу Павла I были заготовлены. Однако потребного количества транспорта, чтобы везти его вслед за войсками, не было ни у корпуса, ни у местных властей. Как следовало действовать, оренбургский губернатор не знал, как не знали того и командиры индийского похода.

Вопрос так и остался нерешенным и отпал сам собой после убийства Павла I 24 марта 1801 года. Наполеон был уверен, что за этим убийством стояли англичане, защитившие руками русских заговорщиков свои интересы в Индии. Однако одновременно оказалась защищенной от окончательного разорения русская казна. Ведь покойный император намеревался истратить на индийский поход астрономическую сумму — 1 млн 670 тыс. руб. А доходы, которые можно было бы получить от завоеванных земель в далекой перспективе, даже ближним соратникам императора казались призрачными.

Самое же любопытное заключалось в том, что и при сыне Павла I Александре I во время охлаждения отношений с англичанами и заключения мира с Наполеоном вновь возник вопрос об индийском походе. Но, видимо, память о недавней неудаче, а главное, об огромных расходах, была еще свежа, и потому проект так и не вошел даже в стадию обсуждения. А в следующие годы государственные чины с заслуживающей похвалы стойкостью отказывались рассматривать прожекты прокладки путей в Индию, если они хоть как-то были связаны с затратами для казны. И именно по этой причине видный московский купец надворный советник П. Голубков годами осаждал разные ведомства своими индийскими проектами, не имея никакого успеха.

Прожекты Голубкова не очень сильно отличались от того, что предлагалось до него. В 1848 году он, например, предлагал построить в устье реки Теджен, текущей по Афганистану и Туркмении, русскую крепость и использовать водную артерию для постепенного проникновения вглубь Средней Азии. В верховьях реки основать еще одну крепость, откуда до Амударьи выстроить цепочку фортов, способных защищать караваны с товарами. По Амударье товары, согласно проекту, шли до Термеза, откуда доставлялись бы в Индию. Во всем остальном его планы мало отличались от тех, что предлагались в прежние годы. Население окрестных мест следовало колонизировать, а мужчин привлечь на русскую службу в особые воинские подразделения, которые и будут охранять путь в Индию.

Окончательно убедившись в том, что казна не даст ни копейки на его мероприятия, Голубков начал подыскивать партнеров, желающих вложить деньги в столь рискованное предприятие. Он доказывал, что русские товары, доставленные в Индию посуху, будут стоить как минимум на 6% дешевле английских, доставленных морем. А закупленные в Индии товары можно будет продать в России с прибылью 15-20%. А потому вложенные средства не будут потрачены зря, но принесут небывалые барыши. Голубков уверял будущих вкладчиков его предприятия, что вложения не только выгодны, но и совершенно безопасны:

"Краткость, безопасность и дешевизна этого пути не подлежат ни малейшему сомнению. Все товары, предназначаемые для отправления в Среднюю Азию и Индию, могут быть доставлены к Каспийскому морю по Волге так же безопасно, как и по сухому пути. Ибо, нет сомнения, компания не станет посылать своих грузов на тех утлых судах, на которых перевозятся ныне все товары по этой реке. Каспийское море — русская лужа; все кораблекрушения, случающиеся на нем, происходят, по единогласному мнению, от непрочной постройки судов и от невежества шкиперов; следовательно, с устранением этих неудобств кораблекрушений почти не будет. Как дешево стоит содержание верблюдов, довольствующихся всем, что они сами могут найти под копытом, об этом и говорить нечего. Тысяча русских солдат и восемь русских пушек в состоянии привести в трепет всю Среднюю Азию, не только что разогнать какую-либо разбойническую шайку".

А потом патетически добавлял:

"Неужели в нашем отечестве, между дворянами и купцами, не найдется четырех тысяч особ, которые решились бы употребить по тысяче рублей серебром на такое славное и великое предприятие, которое должно исполинским образом подвинуть Россию на пути всякого преуспеяния?"

Однако желающих собрать 4 млн руб. так и не нашлось. И дело было вовсе не в том, что в России не было состоятельных людей. Разумные предприниматели понимали, что британцы не допустят появления русских товаров в своей самой многонаселенной колонии. Понимал это и сам Голубков, продолжавший заниматься наивыгоднейшими из видов отечественного бизнеса — торговлей спиртным и поставками по государственным подрядам.

Но и после кончины Голубкова в России не перевелись открыватели новых путей в Индию. А некоторые из них, пользуясь покровительством особ императорской крови, даже получали на свои проекты казенное финансирование.

Вскоре после завоевания в 1869 году плацдарма на восточном берегу Каспия — Красноводска — был реанимирован петровский проект отыскания старого русла Амударьи и поворота реки в Каспий. Но следующие 15 лет поиском старого русла занимались в основном любители. А вот в 1886 году за составление проекта взялись уже всерьез. В Среднюю Азию отправляли одну экспедиция за другой, причем давали они прямо противоположные результаты. При этом барон А. В. Каульбарс доказывал существование старого русла, а горный инженер А. Коншин утверждал, что Амударья в Каспий не впадала, а ее поворот невозможен из-за пористых почв, которые поглотят всю перенаправленную воду.

Тем временем генерал А. И. Глуховской при поддержке великого князя Николая Константиновича, затратив огромные казенные средства, подготовил проект "Индо-Аму-Дарьинско-Каспийский паровой путь от Индийского океана через Северную Индию, Афганистан, Среднюю Азию и Россию до Черного и Балтийского морей". В 1890 году грандиозный проект получил золотую медаль на выставке в Чикаго. Но дальше дело не пошло. Цена вопроса оказалась настолько высока, что правительство отказалось финансировать поворот Амударьи.

В отличие от предшественников предприниматели во главе с бывшим председателем думы Хомяковым в 1911 году просили не государственного финансирования, а государственной поддержки для проведения работ за пределами России. При этом они подчеркивали, что теперь русские и британцы — близкие союзники, а потому никаких препятствий для строительства железной дороги в Индию через Персию не предвидится. В справке правительства об этом предложении говорилось:

"В целях обеспечения необходимых для транзитной дороги условий — возможной краткости и непрерывности сообщения — предпринимателями избран путь, проходящий в пределах России через Ростов и Баку и далее следующий на Тегеран и Керман до станции Нушки индийских железных дорог. При этом направлении расстояние между Кале и портом Индийского океана Ахмедабадом определяется в 7864 версты, на 100 с лишком верст короче иных возможных при существующих рельсовых путях России направлениях. Стоимость дороги по этому варианту исчисляется в сумме 207 000 000 руб. Экономическое и финансовое значение проектируемой линии обусловливается главным образом транзитным характером ее, обеспечивающим как сокращение времени проезда между Европою и Индиею и удешевление стоимости сего проезда, так и срочность доставки грузов. Полагая в основу своих расчетов существующее пассажирское движение и грузооборот пароходов, проходящих через Суэцкий канал, равно как и данные о современном товарообмене Персии с сопредельными с нею Россиею и Индиею, предприниматели питают, однако, надежду, что в действительности расчеты эти окажутся более благоприятными, так как прямые мировые пути сообщения, как показывает опыт, удовлетворяя существующим потребностям международного обмена, в то же время обыкновенно вызывают ряд новых грузов, количество и род коих предусмотреть заранее было бы затруднительно. Особое значение придается пассажирскому движению на проектируемой линии. Благодаря ожидаемой предпринимателями возможности довести, при скорости движения поездов в 45 верст в час, время переезда от Лондона до Бомбея до семи суток восемнадцати часов, то есть сократить его на четверо с половиною суток, и при уменьшении стоимости проезда с 540-600 руб. до 400 руб. в первом классе и с 350 руб. до 234 руб. во втором, есть основание предполагать, что многие пассажиры предпочтут рельсовый путь морскому; выручка от этих перевозок определяется в 8 000 000 руб. Наконец, предприниматели рассчитывают, что одну из самых постоянных статей дохода составит перевозка ценных грузов, а именно золота и серебра в слитках и монете, которых ныне ежегодно перевозится на сумму свыше 300 миллионов руб., а также доставка почты, которая, благодаря установлению ежедневного сообщения вместо ныне существующего еженедельного равным образом перейдет, конечно, с морского пути на железную дорогу. От этих операций ожидается доход в сумме около 9 миллионов руб. В итоге общий валовой доход предприятия исчислен в сумме 23 725 000 руб., эксплуатационные же расходы, а также уплата процентов и погашения по облигационному капиталу определены в 20 473 125 руб. Следовательно, чистый доход на акционерный капитал в сумме 20 000 000 руб. составил бы более 3 000 000 руб. в год, то есть около 15%".

Вот только эти расчеты многие специалисты сразу же сочли не вполне соответствующими реалиям.

"В отзыве своем по поводу означенных предположений,— говорилось в том же документе,— Министр Финансов объяснил, что, признавая чрезвычайную важность за мыслью о проведении линии Баку—Нушка, он, Статс-Секретарь Коковцов, не может не высказать серьезных сомнений в финансово-коммерческой состоятельности этого дела. Прежде всего представляется маловероятным, чтобы указанная дорога, проходящая в значительной своей части по малокультурным странам, могла дать валового дохода 23 725 000 руб., или около 11 000 руб. с версты, тогда как отечественная рельсовая сеть, после многих лет эксплуатации, вырабатывает в среднем лишь около 13 000 руб. на версту, у отдельных же крупных русских железнодорожных предприятий, как, например, Обществ Московско-Виндаво-Рыбинской и Рязанско-Уральской железных дорог, поверстный доход достигает лишь 8 500 руб. и 10 000 руб. с версты. В то же время расходы по эксплуатации, исчисленные предпринимателями в 5430 руб. с версты, по-видимому, чрезмерно преуменьшены, так как на русской сети эти расходы определяются в среднем в 10 000 руб. с версты. Предусматривая поэтому, что в первые, по крайней мере, годы деятельности индоевропейской железной дороги предприятие это будет приносить убыток, Министр Финансов предвидит серьезнейшие затруднения в реализации потребного для сооружения линии капитала".

Возражения возникли и у министра путей сообщения, и у министра иностранных дел. Но главное, они появились у министра промышленности и торговли Тимашева, который доказывал, что Персия — вотчина русских купцов и за это положение мы бились десятилетиями. А новая дорога откроет Персию для товаров из других стран, что принесет России куда больше вреда, чем пользы. В итоге правительство, формально не отказав, разрешило лишь создание подготовительного общества для разрешения всех возникших вопросов. А удобный путь из варягов в индусы, несмотря на все усилия, так и остался несбыточной мечтой.